Самый маленький из рассказов по своему объему, прослушанный мною сейчас, включенный Лесковым в его авторский цикл "Праведники".

Почему рассказ так назван? С одной стороны, эта фраза взята из Екклезиаста, что указывает так же и на религиозный подтекст для темы рассказа. С другой стороны, это словосочетание использовалось для того, чтобы на русском языке определить ядро воззрений немецких романтиков начала позапрошлого века, передающих их настроение деятельного стремления к совершенству, идеалу в своей жизни. Что наверное еще больше пересекается с сюжетом рассказа, излагаемом ниже.

Главный герой здесь - бедный, уже в возрасте, одинокий немец, взятый учителем в дом богатого орловского помещика для его детей. Внешне он ничем особо не примечателен, даже с несколько вычурной несуразной внешностью, высокий, тощий и нескладный; в доме он получил поэтому пренебрежительное прозвище - "коза".

Проработал здесь он не так уж и много. Виной этому стал один случай, когда из-за выходки сыночка губернатора, приехавшего со своей семьей в это имение погостить, по указанию помещика, был наказан местный дворовой мальчик, оклеветавший в страхе от случившегося и подозрения против него со стороны помещика самого себя. Узнав об этой несправедливости, учитель совершенно не стерпел - непрошенно явился на глаза супруги губернатора и в достаточно резких выражениях высказал замечания в адрес поведения её сына. По поводу того, что он дурно воспитан и имеет все перспективы вырасти плохим человеком... и что-то ещё в подобном духе. Дама запаниковала. Губернатору и самому помещику подобное обращение с ней со стороны "низкородного" учителя-иностранца показалось совершенно неприличным, за чем последовал немедленный его расчет, отставка и унизительная высылка в город на крестьянской телеге.

Но поступок учителя произвел неизгладимое впечатление на автора, бывшего тогда ребенком, племянником этого помещика и его приятеля, сына учителя-француза, отправившихся прощаться с отставленным. Собственно до половины всего рассказа далее- это пространный диалог, в основном в форме проповеди немца с этими детьми, где учитель близко к евангелистическому протестантскому духу объясняет свой поступок именно христианскими мотивами - необходимостью говорить правду, защищать обиженных и другими заповедями и наставлениями, почерпнутыми собственно из евангельского учения.

Похоже, что подобный казус с отставкой с ним случался уже не впервые, когда он не мог мириться с той или иной несправедливостью в различных принимавших его домах. Ребята по ходу дела выясняют, что этот человек - совершенно одинок, семьи своей и сродников не имеет. Наверное это одиночество - та цена, которую ему приходилось платить за собственную принципиальность и отстаивание своих идеалов. Хотя он и был вдохновлен осознанием того, что он не идет на сделки со своей совестью и не предает этим заповедей Христа, как его истинный последователь.

В глазах мальчика этот бедный учитель - герой, не испугавшийся идти на конфликт и потери ради истины. Интересно, что у некоторых мнение о нем было здесь явно противоположным. Например, из диалога с местной служанкой из крепостных помещика прозвучало явное осуждение учителя, за его "непочтительность". Аргумент же о необходимости бороться с несправедливостью был отброшен ею на том основании, что "в нашей православной вере" есть много святых и Божьих угодников, обращение к которым и позволяет нам в первую очередь от грехов наших очиститься.

Таким образом, в рассказе противопоставляются как бы две разновидности христианского мировоззрение - одно из них - стремление буквально следовать евангельским заповедям, не страшась этим создавать порой и неудобства для окружающих, как и для самого себя. Только ли это черта именно некоторых протестантов? Или схожим образом вели себя некоторые католики и даже православные, признанные потом святыми? Тот же Франциск Ассизский?

С другой стороны, мы видим иное представление о христианской вере как бы со стороны православия, когда оправданно мириться со слабостями - как своими, так и чужими. Хоть и с пониманием того, что эти слабости - грехи наши, которые нужно отмаливать, прося заступничества здесь у сонма святых.

Можно ли примирить эти два подхода? Трудно ответить.

Какой вывод хотелось бы для себя ещё сделать? Мог ли учитель высказать замечания губернаторше в более мягких, парламентских выражениях, с изложением сути проблемы, когда этот ребенок подставил дворового мальчишку под незаслуженное наказание? Определенно мог. Но не сделал этого. Наверное не сдержался, что только усугубило ситуацию для него и никак не помогло в итоге никому. Кроме мальчиков, восхитившихся его примером и готовности к самопожертвованию ради правды.

Только ведь правда эта должна по возможности также высказываться и в приятной, понятной и доступной для окружающих форме. Чтобы быть действительно более полезной.

Но может быть это ещё предстояло этому немцу понять, в том числе и сталкиваясь с последствиями его собственной резкости? Вопрос остается открытым...