Цитаты из книги Barbe-Bleue

“Изобретателю розового шампанского удалась полная противоположность поискам алхимиков: он превратил золото "

Шампанское для фотографии - что порох для войны.

- Почему вы всё делаете наперекосяк? - Как это? - В двадцать лет, вместо того чтобы бегать за девушками, вы обжираетесь яйцами. Став взрослым, замораживаете женщин, чтобы сфотографировать.

— Понимаю, куда вы клоните. Вы считаете меня безумцем, которого необходимо обезвредить. — Думать так о человеке, убившем восемь женщин по хроматическим мотивам, было бы поспешным суждением.

— Вы фотографировали их мертвыми? — Фотографировать живую слишком трудно — все время движется. — Так вот почему долгая выдержка «хассельблада» не была вам помехой. — Вот видите, для всех технических трудностей есть решение!

— Вы оскорбляете Бога.

— Он тоже меня оскорбляет. Если Он меня создал по образу и подобию Своему, то я имею те же права, что и Он.

Поведение Христа - самое испанское на свете. Это Дон Кихот, только лучше. А вы же не станете отрицать, что Дон Кихот - архи-испанец.

- Пищеварение - феномен чисто католический. Пока священник отпускает мне грехи, я могу переваривать кирпичи.

Золото - субстанция Бога. Ни у одного народа нет такого чувства золота, как у испанцев. Понять золото - значит понять Испанию.

- ... Мне удалось создать обособленный мир. Моим стремлением было стать яйцом. - И тут-то вас настигла ваша одержимость женщинами. - Одержимость - это, пожалуй, преувеличение. Скажем там, яйцу требуется, чтобы его высиживали. - Ну и метафоры у вас!

— Хотите выйти за меня замуж? — Я думала, вы не из тех, кто женится. — Для вас я сделаю исключение. Я люблю вас, как никогда никого не любил. — Вы, должно быть, говорили это всем моим предшественницам. — Я говорил это всякий раз, когда это было правдой. Но вы первая, кому я сделал предложение.

Я любил одного маленького шалопая из моей школы и заметил, что он выказывает мне симпатию, когда я дарю ему ценные вещи. И вот я таскал из дома столовое серебро и на перемене отдавал ему. Однажды я пришел к нему поиграть, и его родители пригласили меня остаться на ужин. Приборы на столе были из нержавейки. Я спросил его, что он сделал с моими подарками. Он ответил, что продал их. Для меня это было несказанным горем. Больше я никогда не воровал и не любил того мальчишку.

— Слова хлеба не просят. — Опять бельгийское выражение? — Нет. Этому выражению я научилась во Франции. Это значит, что вы запросто можете хвалить Коринну: вам это ничем не грозит и ни к чему вас не обязывает.

Вот почему я предпочитаю сдавать квартиру. Квартиросъемщицы не надеются, что вы на них женитесь. Они и так живут с вами.

– Хотите десерт? — Вы предлагаете так, будто это угроза. — Так и есть. Это крем на основе яичных желтков. — Вы подаете мне на ужин омлет и яйца на десерт? — Я питаю теологическую страсть к яйцам. — А ваш желудок не против? — Пищеварение — феномен чисто католический.

Когда проходит первый приступ печали, сожительство с мертвой возлюбленной не лишено прелести.

— Простите, — сконфузилась Коринна. — Я сказала что-то невежливое? — Нет, ты просто сказала правду.

Каждый раз, проходя мимо скамейки в сквере, я спрашиваю себя, что мне мешает сесть на нее и ждать смерти.