Цитаты из книги Грамматика любви

"Луна, яркая и точно мокрая, мелькала по голым верхушкам, и голые сучья сливались с ее влажным блеском, исчезали в нем. Горько пахло осиновой корой, оврагами с прелой листвой. Белым паром дышит и мерин, пробираясь среди кустарников, стеклянных от росы. Хруст сучков под копытами отдается на той стороне, в высоком лесу, темнеющем по скату горы."

Женщины никогда не бывают так сильны, как когда они вооружаются слабостью. Женщину мы обожаем за то, что она владычествует над нашей мечтой идеальной. Тщеславие выбирает, истинная любовь не выбирает. Женщина прекрасная должна занимать вторую ступень: первая принадлежит женщине милой. Сия-то делается владычицей нашего сердца прежде нежели мы отдадим о ней отчет сами себе, сердце наше делается невольником любви навеки...

- Расскажи что-нибудь интересное, что было в твоей жизни, - сказал ему однажды молодой барин.

• У меня, слава богу, ничего такого не было, - ответил Авдей. - Вот семой десяток живу, а, благодарю бога, интересного ничего не было.

Однако разве не исконная мечта о молочных берегах, о воле без удержу, о празднике была одной из главнейших причин русской революционности? И что такое вообще русский протестант, бунтовщик, революционер, всегда до нелепости отрешенный от действительности и её презирающий, ни в малейшей мере не хотящий подчиниться рассудку, расчёту, деятельности невидной, неспешной, серой? Как! Служить в канцелярии губернатора, вносить в общественное дело какую-то жалкую лепту! Да ни за что - "карету мне, карету"!

Во всяком выздоровлении бывает некое особенное утро, когда, проснувшись, чувствуешь наконец уже полностью ту простоту, будничность, которая и есть здоровье, возвратившееся обычное состояние, хотя и отличающееся от того, что было до болезни, какою-то новой опытностью, умудренностью.

Так начались мои отроческие годы, когда особенно напряженно жил я не той подлинной жизнью, что окружала меня, а той, в которую она для меня преображалась, больше же всего вымышленной. Подлинная жизнь была бедна.

Кaк тщaтельно причёсывaлись некоторые её подруги, кaк чистоплотны были, кaк следили зa своими сдержaнными движениями! А онa ничего не боялaсь - ни чернильных пятен нa пaльцaх, ни рaскрaсневшегося лицa, ни рaстрёпaнных волос, ни зaголившегося при пaдении нa бегу коленa.

Может быть, и впрямь все вздор, но ведь этот вздор моя жизнь...

...я томился убожеством жизни и ее, при всей ее обыденности, пронзительной сложностью.

Потом прошла неделя, другая, месяц. Я давно отказался от службы, никуда не показывался на люди. Я одолевал воспоминание за воспоминанием, день за днем, ночь за ночью - и мне все почему-то думалось: вот так когда-то, где-то, какие-то славянские мужики "волоком" переволакивали с ухаба на ухаб по лесным дорогам свои обремененные тяжкой кладью ладьи.

Когда кого любишь, никакими силами никто не заставит тебя верить, что может не любить тебя тот, кого ты любишь.

Разум наш противоречит сердцу и не убеждает оного.

– Живем – не мотаем, попадешься – обротаем. Но – по справедливости. Я, брат, человек русский. Мне твоего даром не надо, но имей в виду: своего я тебе трынки не отдам! Баловать – нет, заметь, не побалую!

А в этой жизни страшней всего было то, что она проста, обыденна, с непонятной быстротой разменивается на мелочи…

Говоришь привычное! — сказал он строго, — А ты остановись да подумай: как же это так? Жил-жил свиньей всю жизнь, вздохнул — и все как рукой сняло! Есть тут смысл ай нет?

— И рад бы в рай, да грехи не пускают.

Запах антоновских яблок исчезает из помещичьих усадеб. Эти дни были так недавно, а меж тем мне кажется, что с тех пор прошло чуть не целое столетие.