Повести. Театр. Драмы

Пьеса просто чудо, такие сочные диалоги и персонажи. Такая трагедия, я просто читал взахлёб. Всю эту трагедию, ощущал; всасывал как полисос) Необычный полисос, тот который всасывает лишь трагедию, драму, грусть...

Сама пьеса посвящана Виктории Бенедиктссон, после её самоубю*ийства. Очень необычная писательница, у которой жизнь складывалось не лучшим образом.

Пьеса очень интересная, а именно трагедия. Если отойти от трагедии, то пьеса очень простая, в ней всего три персонажа главных.

Ещё есть у неё киноадаптация, их много, я могу только назвать мои любимые адаптации: «Фрёкен Юлия» (2014), «Фрёкен Юлия» (1999).

Мне понравилась пьеса, советую!

Со Стриндбергом, звездой шведской драматургии 19 века, познакомиться мне хотелось давно. А потом в "Невероятной миссис Мейзел" сюжет немного покрутился вокруг постановки "Фрекен Жюли", и кандидат на первое знакомство был определён. Что ж, не прошло и три года.

И снова, как и с "Фаустом", произошла нечаянная синхронизация. В пьесе действие происходит во время шведского Midsommar, в переводе обозначенного Ивановой ночью. Шведы его отмечали на прошедших выходных. И не только шведы, в Финляндии и странах Балтии этот праздник носит статус государственного и является нерабочим днём (в Эстонии, например, называется Jaanipäev).

Как я поняла, праздники, во время которых случается какая-нибудь драма, – это вообще некая "фишка" Стриндберга. Вот и здесь – вечер и ночь песен и плясок, а на его фоне – камерная трагедия. Она – дочь графа, он – лакей. Сюжет стар как мир. И нет, не "их любовь против всего мира", всё намного циничнее. Короткая бойкая пьеса, поднимающая много разных вопросов. Столкновение двух начал, смена сильной позиции, преследование собственных интересов. Укоренившееся в умах социальное расслоение и соответствующие ему ожидаемые модусы поведения. Разное восприятие любви и своего места в отношениях.

Стриндбергу очень хотелось встряхнуть закоренелые театральные порядки, осовременить форму пьесы и подход к ней, чтобы у стремительного конца 19 столетия был соответствующий ему театр нового времени. Ему это действительно удалось, и его мысли про театр из предисловия к пьесе весьма любопытны даже сейчас. Но вот сопутствующие им рассуждения в стиле "женщина – это недоразвитая форма человека на пути к мужчине" читать стоит исключительно с попкорном, ибо это очень забавно. В отрыве от них пьеса хороша. Да и с ними, впрочем, тоже. То, что хотел сказать автор, и то, как это воспринимается годы спустя – часто две большие разницы. Время хорошо убирает наносную ересь, оставляя суть.

Заинтересовалась этой пьесой, поскольку где-то читала, что в свое время она наделала много шума.
И, действительно, для конца 19 века написано очень смело.
Молодая аристократка совершает опрометчивый поступок, но пытается оправдать себя возвышенными чувствами. А потом видит, что все это далеко не так.
Ее "соблазнитель", вначале изумленный до невозможности, начинает вынашивать сугубо практические планы.
Вот и вся суть "любви вне сословий": разные по воспитанию люди не могут смотреть на вещи одинаково. И у Жюли не хватает сил, чтобы благополучно разрешить создавшуюся ситуацию.

Чтобы понять, с чего это Стриндбергуша тут такое написал и что же это все-таки значит, нужно немножко поколупаться в контексте времени (а это было поистине время перемен для Швеции и шведской литературы)!

Итак,что мы тут видим:

1) Как раз в 80-е годы девятнадцатого века внезапно взбурлили науки. Причем науки совершенно разные, от технических (к тому времени стало очевидно, что прогресс взыграл не на шутку и мир никогда не будет прежним) до гуманитарных (лингвисты вдруг начали докапываться до переводов абсолютно всего, включая Библию, и тут всплыло много интересненького). Но сильнее всех прочих выстрелила, конечно, медицина. А самым популярным направлением было знаете что? Психиатрия! Появились такие мудреные слова, которых в жизни никто не слышал: психоанализ, неврастения, истерия. Истерия, кстати,сразу прочно вошла в народ.Отныне все странности в поведении именовали истерией. Особенно у женщин. Истерией начали объяснять все феномены повседневной жизни. Не было женщины, которая не нашла бы у себя истерию и со страдальческим видом не рассказывала бы об этом всем и каждому. Так вот, к чему это я -заметили, как Жан и Кристина вначале характеризуют Юлию? Отследили перепады ее настроения? То она носится, то руки заламывает, то в любви признается, то ненавидит всех вокруг. Истеричка, ясно дело!
А помните, как Жан и Жюли обсуждают свои сны и размышляют о том, что бы они значили? Что-то знакомое, да? Фрейд довольно потирает ладошки.

2) Немножечко еще на эту тему. Романтический период в культуре на тот момент уже сдох и начал пованивать, поэтому на смену ему пришел натурализм. Раньше все поступки персонажа объяснялись велением души, могучей страстью сердца и прочими высокими мотивами, зато теперь ответ начали искать в физиологии. В ответ на сетования Жана о том, что Юлька совсем сбрендила, Кристина цинично отвечает, картинно махая скалкой: "ДА У НЕЕ Ж ПРОСТО МЕСЯЧНЫЕ!" Вот так, дамы. Это все началось именно тогда.

3) В сюжете любого стриндберговского романа всегда проглядываются автобиографические черты, и ничего ты с этим не поделаешь. Да, у Стриндберга в личной жизни было все катастрофично на девяточку по девятибалльной шкале (прочтите "Слово безумца в свою защиту" и сразу все станет ясно). На этой почве и двинулся. Как ни крути, а жена Сири фон Эссен знатно кровушки его попила. И женщин он ненавидел весь остаток своей жизни, кликал их ведьмами и бесовскими тварями, и вообще был с ними не очень вежлив. Женщина у Стриндберга- воплощение всего худшего, что есть в мире. Она и развратна, и глупа, но самый ее тяжкий грех-то, что она рвется в один строй с мужчиной. Хочет равных прав, независимости, и обязанностей никаких. Одеваться в какие-то странные шмотки, бухать и курить в трактире. Так кто же она в конце концов, баба или мужик?
Вот эта половая проблема как раз всплывает в романе. Юлия -полуженщина, которую чокнутая на всю голову мамашка воспитала как мальчика- на конюшне работать, тяжести таскать, носить мужскую одежду.Если помните, мамашка вообще такой порядок завела, что женскую работу выполняли мужчины, и наоборот. И ничем хорошим это не кончилось, ой, не кончилось.
Что Стриндберг хочет тут сказать? "Знай, женщина, свое место, и неча на гендерные роли посягать." Прямо слышу, как он это говорит, потрясая своей львиной гривой.

4) Была у Августа еще одна тяжелая травма детства-никак он не мог пережить неравенство брака своих родителей. Батя был знатным воротилой, а женился на простой служанке. И вот это-то и не давало покоя Стриндбергу всю жизнь. А потом подвернулась Сири фон Эссен (баронесса на тот момент, между прочим!). А Август наш- простой секретарь Королевской Библиотеки.
Нет, баланса не могло случиться и не случилось. Вот и Юлия, знатная фрекен, а крутит с лакеем! И все очень плохо потом заканчивается.Снова.
Запомните, дети, сословное неравенство- это плохо, плохо и неправильно!

5) Кстати, пьеса заметно отличается от своих сородичей по времени. Так как Стриндберг был лютый новатор и даже в последствии создал свой камерный театр, у него был свой взгляд на то, какой должна быть пьеса. Во-первых, персонажей во "Фрекен Юлии" всего три (а зачем больше-то?). Во-вторых, пьеса коротенькая донельзя. Стриндберг был ярым противником многоактовости и антрактов. Зачем растягивать удовольствие, когда все равно все очень плохо? Ну и потом, время действия. Стриндберг любит брать праздники и превращать их в трагедии. Все самое худшее у него происходит в Рождество (фак ю, Диккенс!). В данном случае у нас Иванов день, аналог Ивана Купалы, самый веселый народный праздник. А как известно, в Иванов день все люди равны. Вот и Юлька с Жаном пытаются преодолеть сословные барьеры...Вот она, тема равенства, снова всплыла.
Ну и конечно, по Стриндбергу - какой праздник, если никто не умрет?

6) Сложно сказать, чего в пьесе больше -импрессионизма или натурализма. История набросана словно большими яркими пятнами. Некоторые герои прописаны лишь случайными деталями -например, граф, отец Юлии. Из его атрибутов в пьесе только сапоги да перчатки, а сам он так и не появляется. Да и Кристина- схематичный набросок крестьянки-поварихи.
Натурализм тоже место имеет-со всеми физиологиями и психоанализами.

7) Еще одна Стриндберговская черта- то ли ввиду излишнего импрессионизма, то ли еще чего, персонажи в разное время подвергались совершенно разным трактовкам. Есть шведская экранизация 1951 года, есть английская 1999. В одной из них Жан-напомаженный поганец, жеманный и вертлявый, долботряс и такой Драко Малфой.
В другой Жан представлен как рубаха-парень, открытый, честный, душа наизнанку, единственный оплот здравого смысла в этом хаосе безумия.
Осмысление характера Юлии тоже зависит от времени. Где-то она -стремная истеричка, где-то -несчастная женщина, загнанная в угол обстоятельствами и воспитанием.
Пару лет назад вышла еще одна экранизация с Фареллом и Джессикой Честейн. Я ее еще не смотрела, так что ничего не могу сказать.

В общем, по-моему, без авторского комментария Юльку читать не стоит. Иначе не услышишь того, что Стриндберг хотел сказать. А точнее, проорать. Только его крик до нас так плохо долетает из позапрошлого века...

Написанная в суровом 1888 году пьеса "Фрёкен Юлия" считалась невероятно новаторской. Причем, новаторской настолько, что Стриндберг счёл необходимым написать Август Стриндберг - Натуралистическая драма. Предисловие к пьесе «Фрёкен Юлия» где дает множество пояснений о чем пьеса, мотивы героев, какие должны быть декорации и как должен падать свет. К сожалению, до официального появления кинематографа оставалось ждать несколько лет, ибо с проблемой - каким должен быть антураж этой истории по мнению автора, мог справиться в те годы только он.

Современному человеку, видевшему сериал "The Boys" (и много чего другого всякого-разного), характеристика, данная современниками "Фрёкен Юлии" - «слишком смелая и слишком натуралистическая», кажется, по меньше мере, забавной. Что- то еще может шокировать современного зрителя, но никак не упоминание критических женских дней, постельной сцены, убийство птички и явная истеричность главной героини. Даже реалистичный намек на самоубийство никого сейчас не шокирует, ну поставят признак "18+" , не более. (При этом, подозреваю, зритель не знакомый с сюжетом пьесы будет расстроен, что "18+" не оправдали его надежд".) (К определению "натуралистическая" претензий нет.)

Фрёкен Юлия - молодая барышня благородного происхождения, получившая странное воспитание. Хотя, скорее, неуместное для своего времени, чем странное. Из девочки настойчиво пытались сделать мальчика, ломая детскую психику. Результат не заставил себя ждать - девица превратилась в истеричку с явной склонностью к самоубийству, и жаждущая любви и признания. Ведь если из тебя пытаются сделать кого-то, кем ты не являешься, это явный намек на то, что тебя здесь не любят, не хотят принимать тебя такой, какая ты есть. Разумеется девица настойчиво ищет куда бы ей голову преклонить и находит не самый подходящий для этих целей вариант - местного Дон Жуана и лакея по совместительству.

Парень, конечно, не промах, и хотя лакейство прочно въелось, но он уже на своем месте тоже неуместен. Но в отличие от глупой фрёкен, которая, будучи заложницей своего происхождения и воспитания, мечется, не понимая "куда пойти, куда податься, кого б найти, кому б отдаться", Жан прекрасно понимает, что он хочет от жизни и какими путями этого достичь.

Хотя у истории относительно открытый финал, что, вероятно, тоже было новаторством для своего времени, но у зрителя не возникает сомнений, какой именно выбор сделает героиня пьесы.

Где-то мне казалось, что автор выразил мои самые личные мысли, а где-то я совершенно не могла его понять. И всю книгу меня не отпускал вопрос - это автобиографические заметки или талантливое перевоплощение писателя в человека, который сознательно стал одиноким в большом городе в Швеции на берегу Балтийского моря.

Главный герой, овдовев, так организует свою жизнь, чтобы самым близким общением стал еле слышный обмен приветствием с двумя-тремя постоянными посетителями городского парка. Год идет за годом, и сезоны мало влияют на самого героя, однако они влияют на город и людей, с которыми на улицах может столкнуться наш герой.

Превосходно выраженное автором ощущение полной духовной свободы, полной самостоятельности мысли - прекрасно как последний аккорд "Лунной сонаты". Друзья обязательно влияют на нас. Любой разговор требует подчинения внешнему ходу беседы. И только одинокий человек обретает подлинную свободу мысли. Но что за темы занимают автора этих заметок? Больше всего его интересуют люди. Его занимают случайные эпизоды, свидетелем которых он становится. Рассказчик этой истории по профессии писатель и автор пьес. Случайные наблюдения находят отражение в его работе.

Рассказчик оказывается нетерпим к реальной жизни. Так ему невыносима мысль о любой совместной жизни из-за уродства, которое обязательно примешается к абстрактной красоте его видения. Но и без близкой ему культуры, без соответствующего взгляда, идущего навстречу прохожего - мир стал бы невыносим для рассказчика. И вот он прячется в съемных комнатах и выстраивает хрупкий каркас своей идеальной жизни.

Эта книга необыкновенна интересна как эссе об одиночестве и человеческой душе это одиночество переживающей. Кажется, эта одна из тех историй, которые здорово перечитывать раз в десять лет, чтобы свериться, а как текст отзывается на этот раз.

Этот крошечный роман - откровение, обязательное к прочтению пособие для людей заблудших, запутавшихся в паутине рутины, ломающихся под гнётом каждодневной суеты в круговерти толпы, чуждой их мировоззрению и миропониманию. Это больше, чем просто книга, больше, чем история, художественно изложенная. Это - лекарство, вкус которого чуть замораживает и обволакивает рот белой пеленой, но порцию которого ты жаждешь, не сомневаясь в его чудодействии, приятном и отдающим мелом и ноткой чего-то неземного, дотоле неведомого, но вожделённого после растаявшей на языке порции. И пока ты пьянеешь от первой ложки, автор-эскулап бережно укладывает тебя на белые простыни, укрывает потный лоб холодной повязкой, протягивая ещё одну ложку панацеи, вкус которой одурманивает вдвое пуще первой, отрывает тебя от тяготеющей земной обыденности и уносит далеко-далеко...

Здесь переплетаются тонны размышлений, но размышлений не удручающих, с пасторалью, с красивейшими пейзажами Швеции. Из-за мягкости структуры текста предложения вальсируют, вальсируют перед глазами и растворяются в цельной картинке, и читатель, уже не властный над собой, становится заложником букв, на которые всего несколько секунд назад был направлен его взгляд.

Разбавить свои пространные впечатления освещением сюжета было бы чистейшим святотатством - оскорблением автора и его труда. Даже дерзни я осквернить святыню - мне не удалось бы этого сделать. Ведь сюжета как такового нет. Есть некий господин N, с его прошлым и настоящим, с его отрешённостью и свободой в одиночестве, с дрожью заглядывающего в прошлое, в ретроспективу своей жизни, но умиротворённого настоящим - свободным от прогорклого «тогда». Есть его размышления, его существование, события жизни по порядку описанные, но, словно оторванные друг от друга, оторванные бесконечными думами, составляющими большую часть романа. И именно под их волнами в глубине чернеющей синевы тонет читатель, бросившийся, отдавшийся власти стихии.

"Фрёкен Жюли" — пьеса шведского драматурга Августа Стриндберга. Издатель Боньер называл эту пьесу "слишком смелой и слишком натуралистической".

Стриндберг в предисловии назвал фрёкен Жюли "полуженщиной" — скверным недолговечным видом, который попортит еще немало крови прежде чем выродиться. Среди причин сумасбродства Юлии Стриндберг указывает неправильное воспитание, дурные инстинкты, навязанные фрёкен матерью ("От нее то я научилась недоверию и ненависти к мужчинам, потому что, как вам известно, она ненавидела их — и я поклялась ей никогда не быть рабой мужчины") — и с этим я вполне согласна. Корень всех бед Жюли, на мой взгляд, — неправильное воспитание, что привело ее к полной потерянности и растерянности во взрослой жизни. Она пытается найти себя, но каждая ее попытка проваливается. Последним таким провалом стала связь с лакеем Жаном.

Жан — подлец, но как же находчив, однако! Спихнул вину за произошедшее на и без того несчастную Жюли, и был таков. Хорош, нечего сказать. Я не считаю (в противовес Стриндбергу) принадлежность к мужскому полу признаком аристократичности; в конце концов, аристократия — та же маска (если верить в то, что все люди друг другу братья и сестры и, следовательно, равны между собой).

Веселее всех живет кухарка Кристина: совершил грех? Не беда! "Спаситель страдал и умер на кресте за все наши грехи, и когда мы с верой и раскаянием идем к нему, то он принимает все наши вины на себя. Гениальная жизненная стратегия! Согрешил, сбегал в церковь и снова чист и весел, готов к новому грехопадению. Идеально!

Действие драмы происходит в Иванову ночь. Именно в этот день выбирались "суженые" и совершались брачные обряды. Но известен и другой обычай — в Иванову ночь публично осуждали и осмеивали. С фрёкен Жюли случилось и то, и то: она хотела сбежать с Жаном, а ее высмеяла собственная кухарка. Выход окончательно разбитой Жюли подсказывает Жан — самоубийство, или, как сам Стриндберг назвал это, "харакири аристократии".

Пьеса вызвала у меня неоднозначные чувства, о которых сложно писать спустя две недели. Мне безусловно жалко фрёкен Жюли — пропавшую по вине родителей и их воспитания девушку. Она действительно "полуженщина", но не в грубом представлении Стриндберга. Она является полуженщиной потому, что не нашла себя не только в мире, но и как нежная мать, любящая жена — действительно важной для каждой настоящей женщины роли (но это лишь мое субъективное мнение).

Небольшая, но весьма любопытная пьеса.
Книга показалась в некой мере облегченной версией "Трамвая Желание" - то же противоборство приземленного хамоватого мужского персонажа с порывистой, страдающей женщиной на фоне третьего лица, которое мало что понимает, но всех осуждает.

Так и тут, запутавшаяся во всем и вся фрекен творит, что не ведает, носится со своими суицидальными наклонностями и то ли от отчаяния, то ли по прямому назначению флиртуя с лакеем отца. Лакею палец в рот не клади, но и он как-то не особо разобрался в том, чего он хочет и что ему нужно...
Словом, в пьесе есть все необходимое - эдакая компактная версия истории о странных людях, обстоятельствах их жизней и том, куда нас могут завести наши решения.

3/5