Белые искры снега

Если кто-то думает, что лидеры с тираническими замашками или мужчины, которые умеют (и любят!) заставлять повиноваться себе, – это круто и даже романтично, он глубоко ошибается. Когда твоя воля ломается простыми словами и взглядом, ты ощущаешь себя беспомощным и ничтожным человеком. Тобой повелевают, когда с твоим мнением не считаются, а значит, не уважают. Это я усвоила с детства. Лучше я сама буду приказывать, чем будут приказывать мне.

Ненавижу скучать по кому бы то ни было. Но еще больше меня выводит из себя равнодушие человека, который мне дорог. Кажется, это моя уязвимая сторона. И, кажется, я как раз тот человек, который способен переступить черту, отделяющую любовь от ненависти, добрые чувства и расположение от злых и неприязни.

По десятибалльной шкале безумия Ярослав оценил Настю на все пятнадцать.

Из зеркала на меня смотрел тот самый человек, которого я только что так ругала, которого любила и одновременно желала пожать ему шею, вместо руки – крепко так пожать, с силой

– Я сразу узнала тебя… там. Вокруг тебя всегда искры.
– А вокруг тебя – свет.

Я не верила в любовь с первого взгляда, про предначертание друг другу, но я верила, что любовь – это цветок, который можно вырастить из семечка взаимной симпатии, удобрив его привязанностью, дружбой и уважением.(Настя)

Плохое вино и хорошая вода часто стоят одинаково. Но я лучше выпью хорошую воду, чем куплю плохое вино.

– Извинитесь, – голосом Ленского, вызывающего на дуэль Онегина, произнес Зарецкий. И тут меня посетила мысль, которая до этого не приходила мне в голову. Почему посетила в этот момент – тоже загадка. Никакой он не Ленский и даже не Онегин! Он Зарецкий, и в «Евгении Онегине» тоже был свой Зарецкий – секундант Ленского. Насколько я помню, пушкинский Зарецкий мог остановить ставшую кровавой дуэль между двумя друзьями, поскольку понимал, что все происходящее – недоразумение, но делать этого не стал

Теперь ты можешь отомстить ему. Можно воровать его тетради и карандаши. Коверкать фамилию, ставить колы и вызывать родителей

Следующая фамилия поставила меня в тупик – я не могла понять, как правильно ее прочитать. И тут же мне совершенно некстати вспомнилось, как мы возмущались и обижались, когда учителя коверкали наши фамилии, особенно если при этом искажался смысл фамилии в обидную сторону.