Да, эта повесть — явная попытка поставить отчётливую точку в цикле. И потому о самом ВК и о уже привычных полюбившихся читателям героям предыдущих повестей — мальчишках с разных плоскостей ВК — здесь практически не упоминается. Вернее, как раз только лишь упоминается пару раз.

А в центре — последние месяцы и недели жизни постаревшего и переставшего творить подростково-детского писателя. Который, будучи тяжело и скорее всего неизлечимо больным, отправляется в последние странствия по местам своей памяти и встречает на своём пути мальчишку Сашку, подрабатывающего проводником и экскурсоводом по необычным местам, а по сути и по своим необычным возможностям являющимся лоцманом по разным странным сопредельным мирам и, вероятно, по другим плоскостям ВК.

Понятно, что в процессе тесного общения между нашими героями возникает практически дружеская привязанность и они оказываются связаны едва ли не кармически, предназначенчески. Не зря автор разыгрывает карту с переменой ролей и имён в одном из финишных эпизодов повести.

Отвлекаясь от сюжета так и хочется заметить, что последние пара повестей так и наталкивают на мысль, что какие-то моменты имеют отношение непосредственно к самому автору, к Владиславу Крапивину, к его биографии и к пережитым и переживаемым жизненным обстоятельствам. Да и в другие повести, написанные автором вне этого цикла, явно вставлялись какие-то эпизоды из реальной жизни писателя и командора Крапивина. Просто уверен в этом.

А вообще конечно явно стало заметно, что Командор Крапивин и постарел и слегка не то, что отчаялся, но как минимум погрустнел, встретившись с реалиями 90-х. Всё-таки он хоть и не был певцом Полудня (т. е. напрямую не описывал счастливые миры коммунистического Будущего), однако, как мне кажется, страстно мечтал о наступлении такого времени, мечтал и делал для его наступления всё, что было в его писательских командорских силах. Не вышло, и от этого так сильны его разочарование и горечь, что прорываются в тексты его повестей.

От этой книги мне порой хотелось завыть. Истошно так, и уж конечно не на томную луну, а на лампочку ильича, ту, что без абажура, на грязном проводе, раскачивается на потолке. Почему, почему такой несчастный и потерянный, разочарованный в жизни и в себе, писатель детских книжек Игорь Решилов стал героем этой книжки? Зачем детишкам знать, как тоскливо, одиноко, безрадостно бывает на старости лет? Что даже тот, кто писал упоительные приключенческие истории про мальчишек, на самом деле не хочет ничего. Ни жить, ни радоваться, ни даже грустить толком. Это, безусловно, очень правдивая книга. Тоска, идущая от Решилова, пробирает до изнеможения. И не помогает уже никакой мальчонка-лоцман-Сашка. Потому что такая тоска - это правда, а вот их встреча и приключения - сказка. Ууууууууууууууууууууууууууу...

Никогда не думала, что при чтении книг светлого писателя В Крапивина всё чаще и чаще будет стучаться в душу слово «тоска». Не безнадёжная тоска безысходности, а тоска о прошлом. Часто её называют щемящей, но мне так и щекочет язык - «щенящей». Потому что понимаешь, что та безмятежная пора, когда вселенские проблемы ещё далеки, а каждая обида – вселенское горе, та пора «щенячего» восторга от ласковых лучей солнца, от тёплых маминых рук, от улыбки друга безвозвратно прошла. Писателю Решетову 50 с небольшим, он болен, у него пропало творческое вдохновение. Но что-то теребит душу, царапается по ней лапками, хочется поймать что-то неуловимое, схватить незримое. И, взяв маленького лоцмана Сашку, отправляется Игорь … бродить по отражённым мирам. Или по барханам своей памяти. «Что ищет он в краю далёком, что кинул он в краю родном?». Себя, ищет стареющий писатель Решетов себя, юного Решку. Но находит не в другом мире, а в Сашке. Я понимаю, что будь я далека по возрасту от Решетова, то и книгу бы воспринимала по-другому. Уверена, что так же восторженно, но по-другому. А поскольку недалеко годами я ушла, примеряла «шкуру» растерянного и потерянного писателя на себя. Во многих местах было прямо болезненно. Кроме того, было ощущение, что «Лоцман» - это ещё и очень личное от В.К.