Цитаты из книги The Fireman

- Предупреждаю. Заявлять, что у вас есть конфеты, когда их нет - это злостное нарушение клятвы Гиппократа – «не навреди». Не причиняй лишние страдания.

• Я вас разочарую, Руквуд. Я медсестра. Мы не даем клятву Гиппократа. Это врачи дают. А медсестры только клянутся, что пациент примет лекарство.

Сколько всего лучшего в жизни даже не замечаешь, пока оно с тобой.

Можно управлять спорами с помощью любого группового занятия, которое приносит удовлетворение. Это как-то связано с гормоном, который производится в мозгу, – окситоцин, кажется?

– Вы британец! – Как и все лучшие злые гении.

Началась трапеза: жирные кубики «спама» в густой подливке, на мучных масляных бисквитах. Харпер ела безо всякого аппетита, машинально, и удивилась, обнаружив, что соскребает с тарелки остатки подливки. Пусть она и не голодна, зато ребенок всегда не прочь чем-нибудь подкрепиться.

«Посмотрите на огоньки! Как будто тут живет Санта! Как будто мы дошли до самой Страны Рождества!»

Людям нужна близость.

Я привык одеваться пожарным, потому что понял одну вещь: в мире, где все кругом горит, на пожарного никто не обратит внимания.

В основе своей любая вера учит общей благопристойности.

Смотреть, как наказывают других, детям всегда очень интересно, это источник величайшего наслаждения.

Образцы для подражания диктуют тебе роль.

... Харпер старалась припомнить, что ей известно про окситоцин. Его называют «гормон объятий» – он вырабатывается, когда мать держит дитя на руках, – вырабатывается и у матери, и у ребенка.

– Мне хотя бы мозг готовенький, – отозвался он. – А то совсем фиговенько.

Боюсь, кто-то играет на нас, как на гавайской гитаре. Кто-то придумал новые слова на старые мелодии.

Когда я уходила, он молил Бога простить его убийцу.

Как, по-вашему, – есть драконьей чешуе разница, хор это или толпа линчевателей? По-моему, нет.

Это ее стиль жизни – «сам отвали».

– Давайте, спрашивайте – это у меня пистолет в кармане или просто я рад вас видеть?

Харпер никогда не считала себя религиозной, но в церкви лагеря Уиндем пришла к выводу, что религиозны все. Если ты можешь петь, то можешь верить и спастись.

Он считал, что альтруизм, от которого на душе становится хорошо, ничего не стоит и что это вовсе не альтруизм; он не догадывался, что это нормально – получать удовольствие от того, что несешь другим радость.