Цитаты из книги Vom Ende der Einsamkeit

Все мы с рождения – пассажиры «Титаника». Мы тонем, мы не переживём катастрофу. Это с самого начала известно. Ничто не может этого изменить. Но у нас есть выбор – можно с воплями метаться по палубе, а можно, как музыканты, мужественно и с достоинством продолжать играть, хотя наш корабль тонет.

Раньше я непременно хотела стать героиней романа. Быть бессмертной и вечно жить в книге, а все другие пускай читают про меня и рассматривают со всех сторон.

Некоторые вещи я не мог высказать вслух, только написать. Ведь когда я говорил, я думал, а когда писал - чувствовал.

– Не важно, кем он в мире слыл, – он был ребенком, мужчиной был.

Память - последнее прибежище мертвых.

Существуют вещи, на которые нет ответа. Так сложилось, и тут уж ничего не поделаешь. Здесь, на Земле, мы, люди, можем надеяться только на себя. Да и что это был бы за мир, в котором каждая молитва была бы услышана и в котором мы наверняка знали бы, что ожидает нас после смерти! Зачем тогда было бы жить, мы и без того пребывали бы в раю.

... противоядие от одиночества не общение с кем попало. Противоядие от одиночества – это чувство защищенности.

Время течет нелинейно, так же как и воспоминания. Ты всегда вспоминаешь то, что тебе в данный момент эмоционально близко. В сочельник всегда кажется, что прошлое Рождество было только что, хотя в действительности прошло двенадцать месяцев. Зато лето, которое по времени на шесть месяцев ближе, ощущается чем-то более далеким. Воспоминания о том, что эмоционально схоже с настоящим, приходят квазиукороченным путем.

Память - терпеливый садовник, и крохотное семечко, которое я заронил в тот вечер в свою память, с течением лет разрослось в прекрасное воспоминание.

- Хотела бы и я быть таким литературным персонажем. Полуночницей, которая бродит по улицам города и находит пристанище в каком-то кафе.

Только один раз она рассказала мне, как в самые счастливые дни детства ее охватывала болезненная тоска оттого, что и этот миг скоро пройдет.

Одиночество в себе мы можем преодолеть только сообща.

Я твердо знаю, что где-то в этой вселенной есть место, глядя из которого, оба мира одинаково истинны – настоящий мир и мир придуманный. Ведь когда все позабудется и пройдет, когда все отодвинется во времени на миллиарды лет и уже ни для чего не останется никаких подтверждений, то станет уже не важно, что из этого было на самом деле. Тогда истории, которые я придумал, окажутся, может быть, такими же реальными и нереальными, как то, что люди обычно зовут действительностью.

Жизнь не игра с нулевой суммой. Она тебе ничего не должна, и все как случается, так и случается. Иногда выходит по справедливости, так что в этом есть какой-то смысл, а порой до того несправедливо, что ты начинаешь сомневаться во всем. Я сорвал маску с судьбы и обнаружил под ней только случайность.

Все это посеяно во мне, но я еще не понимаю, что из меня после этого получится. Только когда я повзрослею, настанет жатва, но тогда уже будет поздно.

Папа тогда сказал: – Самое главное, Жюль, – найти настоящего друга. Он видел, что я не понимаю, и настойчиво повторил, глядя на меня: – Твой настоящий друг – это тот, кто всегда отзовется, кто всю жизнь пройдет бок о бок с тобой. Ты должен его найти, это важнее всего, важнее даже, чем любовь. Потому что любовь, бывает, проходит.

Трудное детство – как невидимый враг. Никогда не знаешь, в какой момент тебя поджидает удар.

"Люди народжували, жили, помирали, їхні тіла розкладалися, а потім усе поринало в забуття".

Життя- це гра з нульовою сумою. Воно ні перед ким не має зобов"язань, і в ньому трапляється те, що трапляється. Іноді події здаються нам справедливими, і ми вбачаємо в них якийсь смисл, а іноді життя здається позбавленим справедливості, і нам доводиться у всьому сумніватись. Я зірвав маску з обличчя долі і побачив під нею лише випадковість.

"Справжній друг - це той, хто завжди с тобою, вірний супутник на все життя. Ти повинен його знайти, бо це важливіше за усе, навіть за кохання. Тому що кохання минає".