Круги на воде

Часа рождения человек не помнит, а часа смертного - не знает. Живет, как камень с горы падает. Сомкнешь глаза - а в ушах шум ветра, закроешь глаза и уши - кожей чувствуешь опасные стенки пропасти.

Философы уже отмечали неточность, заключенную в выражении "время берет свое". Время, с которым мы обычно имеем дело (его-то и отсчитывают стрелки часов), всегда берет чужое - и притом без спросу.

Ветер заполняет собой пустоту между сферами и холмами, превращая ее в пространство.
У ветра много имен и тональностей, разные направления и сила, но все ветра обоих миров - суть один мировой ветер, который каждое мгновение связывает собой всех нас: живущих и ожидающих, видимых и невидимых, одушевленных и лишенных души.

Симон бежал по этой степи, как конь без узды, полз, как змея, летел, задевая маки крылом, как ястреб, и жажда гнала его дальше. Наконец, он выбился из сил, упал и напился потрескавшимися губами из бурного родника.

Можно жить в небесах и ничего не понимать, потому что, пребывая внутри постоянно длящегося чуда, забываешь восхищаться им.

Свою кровь я спрячу в реке,
из кожи нарежу листьев,
погремушек для ветра,
смешаю в карьере тело
с родной ему юрской глиной,
и останется то, что есть -
бесцветное пламя,
его не увидишь, не спрячешь.

Люди изживают повседневное пространство до дыр, превращают его в пустоту, в дорогу с работы.

То, к чему можно возвратиться в воспоминаниях, - это и есть твоя жизнь.

На прощание хочу сказать тебе то, что не вычитал, а сам понял за долгую жизнь: свобода есть нелюбовь, потому что любовь есть служение.

Был тот короткий темный час, что отделяет майский вечер от июньского утра. Город съел все звезды, до которых сумел дотянуться дымами заводов и прожекторами порта.