Владимир Красное Солнышко

Уже в который раз, но куда с большей горечью князь Владимир вспомнил о верных богатырях, друзьях и помощниках его многотрудной юности. Но…

Добрыня Никитич осел в дарованном ему поместье. Большая семья, внуки. Осел и погряз в бытовой трясине.

Илья Муромец, богатырь из богатырей, постригся в монахи и навсегда сгинул в лабиринтах Киево-Печерского монастыря.

Будислав погиб от случайной стрелы кочевника на богатырской заставе.

Поток, самый веселый и самый неунывающий, затейник всех игр и шуток, неутомимый танцор, сгинул при обстоятельствах неизвестных.

Всё. Кончились его богатыри.

Закон толпы - закон жестокой системы. А жестокая система предполагает жестокость, подкрепленную полной безответственностью. Толпу невозможно ни осудить, ни тем паче наказать за что-либо совершенное ею. Даже за бессмысленные убийства.
Толпа, то есть скопище доселе обычных мирных обывателей, в стаде человеческом приобретает новые, общие черны, инстинктивно ощущая свою коллективную безнаказанность. И озверевшая толпа превращается в дикого первобытного зверя, которому необходима кровавая добыча. Жестокость рождает ненасытную потребность в крови.

Да, он пировал и бражничал на широкую ногу в самом разном общественном окружении. И никогда не пьянел. То ли этот дар оказался природным, то ли новгородский князь подавлял влитый хмель собственной волей, которая была куда сильнее, нежели пьяное расслабление, распускавшее прежде всего языки его гостей. Языки и настороженные уши, как известно, тесно связаны между собой. «Пьян, да умен, — утверждала известная с древнейших времен народная мудрость, присовокупляя к этим словам вывод: — два угодья в нем».

Ярослав неспешно и порою весело — все зависело от того, в каком обществе проходил очередной пир, — ждал своего «угодья». Тщательно готовясь к звонким встречам, он продумывал течение застольной беседы от истока до устья. От хвалы и славы до приступов пьяной откровенности, ловко направляя эти приступы в нужном ему направлении. Он был неплохим психологом, этот хромоногий

перечислим жен великого киевского князя Владимира Святого, прозванного в былинах Красное Солнышко.

И первой должна значиться совсем не безымянная гречанка, а Рогнеда, которую великий князь изнасиловал на глазах родителей. Он любил Рогнеду всю жизнь, и, как ни странно, она его тоже, подарив от любви своей Изяслава и Мстислава, Ярослава и Всеволода.

Безымянная гречанка, вдова Ярополка, родила Святополка, «сына двух отцов».

Чехиня (тоже без имени) — Вышеслава.

Безымянная (даже национальность не указана) — Святослава и Мстислава.

Христианка-болгарыня — Бориса и Глеба. Любимых Владимиром сынов.

Неизвестная — Судислава и Позвизда.

И это всё не просто сыновья. Это претенденты на власть.