Младший сын

Грамота — тот же хлеб. Ты их учи, мать. Вырастут, спасибо скажут

По нынешним неуверенным временам во Владимир отправлять мальчика не стали и учили дома, в Переяславле, при Никитском монастыре, где Данилка учился чтению, церковному пению, счету и письму и куда его каждый день возил из Клещина-городка пожилой ратник, ожидавший потом княжича в монастырской гостинице.

Не важно, как взята власть. Важно, как после себя ведут.

Критически не осознанная история возвращается, как дурной сон. Забытое мстит за себя. Ошибки, в коих не „покаялись“, то есть которые не передумали, не осознали, воскресают вновь и вновь. Знать надо не только хорошее и не только плохое, знать надо всё.

И Федор упрямо полагал, хоть и не хватало слов, когда спорили, что все-таки жизнь идет не сама по себе, что делают ее люди, мы, живые, и от наших усилий, сообча, миром, происходит то, что потом назовут божьим промыслом, или историей, или еще как-нибудь, мудреными словами, ученые люди. Но что ежели бы оно шло само, без нашей воли и помимо воли, то и жить бы тогда не стоило вовсе в этом грешном мире, на этой суровой земле.

...он угрюмо думал, что все это – Василий Костромской или ихний князь Митрий одолеет в борьбе за Новгород, кто будет великим князем и будет ли им после Василия Дмитрий Лексаныч или кто другой – совершенно не важно, а страшнее всего, ежели станет конь и не потянет больше. «Власть-то какая бы ни была – животам бы полегче!» – вспомнил он Дарьины слова.

Народ, конечно, ето — хлеб, чтобы был сыт. Но то еще не народ! Скот — он тоже плодится. Народу память нужна.
Знаю татар! У их тоже певцы свои и все такое есть. Они ханов своих помнят прежних, богатуров… Половцев знал, те же татары, сейчас зовут их только иначе, а память пропала! Как память потерял народ, считай, и все тут.

К власти всегда идут через преступление. В борьбе познаются достойные власти!..
Кто обвинял властителей за убийства и казни? Обвиняют лишь за неудачи, за слабость, за поражение в бою. Лишь слабости не прощали властителю никогда!

Грамота - тот же хлеб

Мать казалась вечной, как земля, как небо. И не думалось, что все отдаляется и отдаляется она, уходит... и скоро уйдет. С поздним раскаянием вспомнил, как привычно небрежничал с нею, как отмахивался от ее настырных расспросов, как раздражался, когда она вновь и вновь заговаривала о сестре, стыдился смешной гордости материной, когд аона при нем начинала хвалиться его службою на княжом дворе.

О, светло-светлая и красно украшенная земля Русская! Многими красотами
удивлена ты еси: озерами светлыми, реками многоводными, святыми кладезями
местночтимыми, горами крутыми, холмами высокими, дубравами частыми, полями
дивными, зверьми разноличными, птицами бесчисленными, городами великими,
селами красными, садами обительными, домами церковными, князьями грозными,
боярами честными, вельможами гордыми - всего еси исполнена земля Русская, о,
правоверная вера христианская!

...ибо то, чего жаждешь найти - и в злом, и в добром, - находится для тебя всегда...

Советчики всегда плохи, когда не удаются их замыслы, и всегда хороши, когда добиваются своего.

Верно ли, что жизнь прожита? Сила в плечах ещё есть, ещё желания не ушли из сердца. Правда, молодость ушла. А жизнь — кто её измерит!

Без духовного возрождения Русь спасена не будет. Борьба нас, князей, за власть лишь усиливает недуг и усугубляет язвы земли. Не ты и я, не Восток и Запад, не Орда и Новгород, а – будет ли свет веры Христовой на Руси, воссияет ли вновь? Вот то, что нас спасет или погубит!

• А всякой у нас на Москве народ! Всякого есь чуда. Со всих мест. Тута и рязански, и володимерски... Местных-то, почитай, не остаетси! Разный народ, разноличный! Кабы свои-то, так бы не тово... А толь, деды-то сказывают, тихо было место!