Ида

Он встретил ее однажды на дороге и пошел рядом, и у них получилось идти в ногу.

Отныне Ида стала не просто Идой, а Идой, принадлежащей Эндрю, а принадлежать Эндрю значило, что Ида стала больше, чем Ида сама по себе.
Ибо теперь наступила перемена, все изменились, и даже Эндрю. Эндрю изменил Иду, и она стала более Идой, а Ида изменила Эндрю и он стал менее Эндрю, и они всегда были вместе.

...а что мне делать теперь, теперь что мне делать.
Кто-то посоветовал ей говорить: неважно, какой день, он всегда заканчивается в тот же день, неважно, что происходит в году, в один прекрасный день год всегда заканчивается.

Она особо не обращала внимания на погоду. У нее было столько денег, что погода могла быть любой.

Некогда был город, состоял он из кварталов, в каждом квартале была площадь, а на каждой площади скульптура, и на каждой скульптуре была шляпа, и все шляпы долой.

Ида любила темноту, ибо в темноте можно зажечь свет.

Ида решила, что разговаривать будет только с собой. Любой мог стоять рядом и слушать, но лично она собиралась разговаривать только с собой.

Мало-помалу она выучилась читать и писать, она сказала, и была права, что знать все остальное ей ни к чему.

Она была очень осторожна со вторником. Вторник ей был нужен позарез. Вторник для нее всегда был вторником.

Она жила не у воды, если не называть водой ручеек, не называть водой озерцо вдалеке и холмы за ним тоже. Если все это не называть водой, тогда Ида не жила у воды, а жила около церкви.

Может, все и хотят короля, но никто не хочет королеву.

Ей нравилась перемена адреса, так ей не приходилось запоминать адрес, а она не любила запоминать.

С чего ей всегда быть одинокой, если есть что вспомнить. В самом деле.

Иду очень заинтересовала жена владельца гостиницы, у той был мелодичный голос, и она хорошо со всем управлялась, поскольку, как сказала Ида, рано или поздно она покончит с собой, выбросится в окно, и гостиница разорится.