Лекция «Вечно актуальный Салтыков-Щедрин»

«Современная русская действительность плачет по сатирическому роману, ибо ни в каких других формах воплощена быть уже не может. Всё стало смешно – настолько смешно, что хочется наплевать на любую политкорректность. Салтыков-Щедрин сейчас как нельзя кстати.» Представляем полную, живую запись выступления Дмитрия Быкова в лектории «Прямая речь», где каждый месяц с неизменным аншлагом проходят его лекции. Дмитрий Быков – уникальный рассказчик. Он знает все и расскажет главное обо всех книгах и всех...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

26 оценок

5
58%
4
38%
3
4%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 39Хотят прочитать 16

Рецензии

majj-s21 ноября 2018 г.
Аптека, Улица, Фонарь
Из всего наследия Михаила Евграфовича знаю только две сказки "Как один мужик двух генералов прокормил" и "Премудрый пескарь". Да "Историю одного города". Ни "Господ Головлевых", ни "Пошехонской старины" не прочитала. Не к тому. чтобы чваниться малообразованностью, романы брала в детстве, но сразу за тем и откладывала. А взрослой не прочла из суеверного страха. Какой такой страх? Да вот как раз в восемнадцать, когда своей волей взяла помянутые сказки, И так уж они оказались хороши, так непохожи на убогие мрачные одноименные мультики, какими Союзмультфильм пичкал в детстве, что захотелось и с Глуповым познакомиться не галопом-по-европам для школьной отметки, а прочитать.
Начала, поражалась тому, как это точно и насколько ничего не изменилось; жалела. что не с кем разделить; погружалась в омут салтыковской прозы все глубже, пока не утонула. А после уж и сетовать было не на кого. Как-то нечувствительно впала в тяжелую депрессию и то была самая черная зима в моей жизни. Далекая от мысли делать великую сатиру причиной, ясно вижу роль триггера, которую она сыграла, и теперь боюсь. Салтыков-Щедрин слишком талантлив, чтобы оставить читателя просто свидетелем терзавшей его боли, постоять у порога с ним не выходит - непременно войти, а там уж и дверь захлопнется, и выхода нет. Ты начинаешь болеть его болью.
Есть люди, для которых острые углы этого мира обращаются шипами и крючьями. Им не повезло прийти в мир без защитной оболочки - тонкокожими или вовсе без кожи. Салтыков-Щедрин был таким. Пока мог, переплавлял в творчество, но к концу жизни чаша его страданий выплеснулась на физический план и жаловался тогда уже, что болит все, что каждое движение. даже самое дыхание, причиняет боль. Если ты эмпат, а без того не стать хорошим читателем, то часть этой боли придется взять в себя. И я малодушно остерегаюсь, выбираю вариант с анестезией , доверяю непосредственный контакт человеку посильнее себя.
Итак, лекция Дмитрия Быкова о Салтыкове-Щедрине. Из вводной части и сопоставления фигуры героя с Некрасовым, узнаем, что, в отличие от поэта, сатирик не был игроком, охотником и женолюбом. Вообще, некрасовская избыточность, которой Дмитрий Львович касается во многих своих лекциях, своего рода пунктик. Зная его теорию инкарнаций, внимательный читатель/слушатель неминуемо придет к очевидным выводам. Что ж, не имею возражений. Однако к Михаилу Евграфовичу. Был он в детстве ребенком нежным и чувствительным, благодаря поэтическим талантам принят в Царскосельский Лицей (тот самый) и кропал недурные, хотя чрезвычайно унылые оды с элегиями.
После выпуска получил работу в Министерстве, которую тотчас возненавидел за бессмысленность, увлекся работами Фурье и французских социалистов и попал под жернова николаевской репрессионной машины, когда в отечестве начался период очередного затягивания гаек. Бессрочная ссылка в Вятку стала для него суровым наказанием, однако продлилась семь лет до смерти тирана и очередной оттепели. Снова сотрудничество в журналах, публикации - да ведь не биографические подробности интересуют нас о писателе в первую очередь, хотя говоря о Салтыкове-Щедрине нельзя забывать, что литературную деятельность он сочетал со службой. а вы думали, откуда такое точное знание деталей канцелярского быта.
Открытием стало сопоставление Глупов-Макондо (так вот почему интуитивно сторонилась Маркеса, просто не хотелось заново стронуть те рычаги. которые уже однажды привели в худое место). Очень важным оказалась уточнение: писатель не говорил эзоповым языком, его стиль - не осторожные иносказания и интеллектуальные игры с читателем, но попытка типизации, классификации явления. Точно поименованное дает над собой некоторую власть тому, кто знает правильное имя. Язычество, конечно, недостойное нашего просвещенного века, но работает ведь. А водолейскому сочетанию крайнего консерватизма (Сатурн) с революционностью и потрясающей силы интеллектом (Уран) Салтыкова такой способ усмирения демона российской государственности Уицраора мог казаться действенным (про астрологию - это не Быков, если кому придет охота обвинить его в мракобесии, то уже мое, не удержалась).
Порадовало и удивило, что "Историю одного города" лектор назвал среди великих произведений мировой литературы, которые задумывались как безделка памфлетного толка, ни в коей мере не претендующих войти в историю, в содном ряду со Швейком. От той своей давней депрессии аккурат им и укрывалась, перечитывая зимой 88-го по кругу. Впрочем, спасла меня в итоге "Смирительная рубашка" Джека Лондона, оттуда и есть пошла всей головой ударенность об эзотерику - естественно искать прибежища в том, что хорошо защитило однажды. Но теперь не обо мне. Умер Михаил Евграфович быстро, спустя сутки после разбившего его апоплексического удара. Отстрадал за нас.
Читать далее
17
314
Suharewskaya22 декабря 2018 г.
«То, что под этим взглядом страшно-это хорошо...потому что больная совесть лучше чем совесть спокойная...»
Увлекшись лекциями Дмитрия Быкова, конечно, не смогла пройти мимо лекции, посвящённой М.Е. Салтыкову-Щедрину, поскольку впечатление от его «Господ Головлёвых» всё ещё острейшее.
С порога Быков огорошил меня фразой «Господа Головлёвы»-возможно, самая эффектная, но далеко не лучшая его вещь.» И тем не менее именно в «Головлёвых» я познакомилась не с сатириком, а со сверхчувствительным страдающим автором, человеком «без кожи», как принято сейчас это называть.
Мечтала посмотреть МХАТовский спектакль со Смоктуновским в роли Иудушки, но запись, к сожалению, не сохранилась.
Не самый популярный писатель из русских классиков. И самый невезучий, низведённый в советское время до третьеразрядного памфлетиста.
Быков рассказывает, что однажды Некрасов назвал его «самовлюблённым». Вздор-утверждает Быков- Салтыков-Щедрин ненавидел «всё и себя первого», и происходила эта ненависть не от дурного характера- а от очень высоких и чистых внутренних идеалов.
Высокодуховность. Религиозность. Высокая чувствительность переходящая в физическую болезненность.
В детстве- очень нежный и чувствительный мальчик, воспитанный матерью, образ которой достоверней всего воплощён в Арине Петровне Головлёвой. Прочитав в детстве «Евангелие»-долго рыдал от «жаления всего и вся». Эту «жалость ко всем и всему» Быков и определяет как истинную религиозность человека, не каждому это дано, как, например, музыкальный слух. Видимо, это и предопределяет предназначение писателя.
Не картёжник, ни охотник, ни бабник, ни пьяница.
Странно представить, но начинал со стихов. Меланхолических и сентиментальных.
Прекрасное образование...служба....Салтыков-Щедрин действительно абсолютно искренне верил в реформы в России...Мать замечала, что «Миша стал брюзглив».
Как человек с доминирующим нравственным началом- жаловался на болезни с 5 лет.
Психосоматика-сказали бы сейчас. Причину его болезней невозможно определить- констатировали тогдашние врачи.
Страшные белые глаза на узком лице, всклокоченная борода, бормочущий голос, нервная жестикуляция...Малоприятный человек.
Значительную часть лекции Быков посвящает «Истории одного города», которую считает самым главным произведением Салтыкова-Щедрина. «Великий трагический эпос, приложимый в России ко всему и вся в любое время», «периодическая таблица политических элементов»-вот несколько быковских определений этого произведения. Не знакома пока с этой книгой, но уже знаю, что надо обязательно прочитать. Исключительно меня заинтересовала параллель с маркесовым «Сто лет одиночества». «Видно, что Маркес внимательно читал в своё время Салтыкова-Щедрина,»- замечает Быков. «Сто лет одиночества» он называет латиноамериканским парафразом на щедринские темы.
К счастью (именно так- к счастью) Салтыков-Щедрин мало изучается в школе (в отличие от многострадальной «Войны и мира»), тем самым автоматически «приходит к взрослому читателю».
Истинный сатирик. В ходе обсуждения Быкову задают забавный, на мой взгляд, вопрос: сатирик ли Жванецкий?
«Ну нет, он, скорее- поэт, -улыбнулся Быков. -Вспомните, как с удовольствием слушают эту «сатиру» все-от сантехника до чиновника. Салтыкова-Щедрина так бы не слушали.»
И это точно.
Читать далее
12
807