День триффидов

Короткое запоминающееся название, зародившееся в редакции какой-то газетки как подходящий ярлык для диковинки – ему суждено было впоследствии сделаться словом, неразрывно связанным с представлением о боли, страхе, несчастье: триффид...

- Беда в том, что она жаждет быть лидером, - сказал мне Коукер. - Это у нее в крови и не имеет ничего общего с возвышенными принципами.
-Какая клевета, - сказал я. - Вы просто хотите сказать, что безупречность ее принципов обязывает ее взять на себя всю ответственность и, таким образом, направлять и наставлять всех остальных является ее долгом.

• Это одно и то же.

-Вы не гражданин Советского Союза, мистер Палангуес?

• Нет. В этом плане мне повезло...

I'm quite sure there is a simple way. The trouble is that simple ways come out of such complicated research.

It's an affectation to concider yourself too spiritual to understand anything mechanical. It is a petty, and a very silly form of vanity. Everyone starts knowing nothing about anything, but God gives him - and even her - brains to find out with. Failure to use them is not a virtue to be praised: even in women it is a gap to be deplored.

Я не трус, но опасности не доставляют мне удовольствия.

Мне никогда раньше не приходило в голову, что преимущество человека определяется вовсе не наличием мозга, как это утверждают книги. Это преимущество следует из способности мозга усваивать информацию, которую несет узкий диапазон видимого света. Вся цивилизация человека, все, чего он достиг или мог достигнуть, висит как на ниточке на его восприимчивости к полоске вибраций от красной до фиолетовой. Без этого он погиб.

Чудовищные, чуждые нам твари. Кто-то из нас вызвал их к жизни и кто-то из нас в безоглядной алчности расселил по всему свету. Мы не можем даже винить за них природу. Мы их создали сами, как создавали прекрасные цветы или гротескные пародии на собак. Я возненавидел их не только за плотоядность: им шло на пользу наше бедствие, они процветали на наших трупах…

Вы знаете, я поеду с вами. Возможно, принимая все во внимание, там мне тоже не очень обрадуются, как и здесь, но я это переживу.

Она была прямым укором, и я не мог вынести этого. Она была не просто собой. Она была тысячами тысяч погибших юных жизней.

Стараюсь изо всех сил, но не могу поверить по-настоящему. Так не может быть навсегда… навсегда… навсегда… Это что-то вроде сна.

Наши «нравится» и «не нравится» больше не имеют никакого значения

Кстати, у меня идея! Давайте научим нашу картошку бегать прямо к нам в кастрюли. Как тебе это понравится, мамочка?

Я прозевал конец света, того самого света, который я так хорошо знал на протяжении тридцати лет; прозевал по чистой случайности, как и другие уцелевшие, если на то пошло.

"People used to say: "life is what you make it.""
"That, my dear Bill, outside very narrow limits is just a load of - well, I don't want to be rude. But I believe my Uncle Ted used to say that - until somebody dropped a bomb which took both his legs off. It changed his mind. ..."

It's often a good idea to tell children the truth. Kind of makes things easier for them later on - only why pretend it's a myth?

Привычки, порицаемые в одном веке, охотно прощаются в другом.

Поступки, вызывающие возмущение здесь, поощряются где-нибудь в другом месте.