The Ten Best Days of My Life

Да, теперь я совершенно уверена, что умерла и попала в рай.
Я скинула одежду, потянулась к наряду и краем глаза заметила отражение в зеркале. Что за чертовщина?
– Бабушка! Куда делись целлюлит и растяжки на груди? Где лишние десять фунтов?
– Сколько можно повторять?! – донесся ответный крик. – Ты в раю! Здесь нет целлюлита, растяжек, прыщей, жирной кожи, мозолей и бородавок. Ты умерла, теперь ты дух.
Я все же не выдержала и потеряла сознание.
Очнувшись, увидела склонившуюся надо мной бабушку.
– Наверное, стоит упомянуть, что можно есть сколько угодно. Полнота тебе не грозит.

Я спрашивала, можно ли спуститься на землю и взглянуть в последний раз на лица любимых, но местные в один голос утверждают, что теперь я бессильна. Мол, когда оставшиеся на земле умрут и попадут на небо, они сами поймут, как глупо оплакивать ушедших. По мне, так подобные порядки довольно жестоки, хотя все уверяют, что небеса тут ни при чем. Осознание появляется еще при жизни, с возрастом и мудростью. Но это ужасно! Ведь мои сейчас места себе не находят. Нужно что-то сделать, хотя бы крикнуть им: «Все хорошо! Я в норме!»

Разве не странно, что все так закончилось? Попытайтесь представить, что бы вы сделали в жизни по-другому, заранее зная: в двадцать девять лет во время прогулки с собакой вас ни свет ни заря собьет «мини-купер»? Я постоянно об этом думаю. Люди тут, наверху, все время твердят, что таков порядок вещей. А я гадаю, что бы поменяла. Вряд ли многое. Хотя не стала бы сходить с ума из-за зубов. А то я хваталась то за нить, то за щетку, потому что бабушка перед смертью велела беречь зубы. Ее уж очень донимали вставные челюсти.
Я бы посмотрела все достопримечательности, посещение которых откладывала на потом: пирамиды, Сикстинскую капеллу, «Мону Лизу». Подумать только, я выросла в Филадельфии, но никогда не видела знаменитый колокол! А в десятом классе, когда нас возили на экскурсию в Нью-Йорк? Лучше бы мы с Пенелопой сходили вместе со всеми к статуе Свободы, а не разгуливали тайком по «Бергдорфу». Возможно, стоило еще отказаться от омолаживающих процедур по девяносто долларов и инъекций ботокса два раза в год. И уж точно не налегать с такой одержимостью на солнцезащитный крем.

Ладно, все равно теперь ничего не изменишь. Зная, что меня ждет подобный финал, я бы пила, курила и не брезговала наркотиками. Плюнула бы на спортзал и ежегодные медосмотры. Напрасно я переживала, что жизнь проходит впустую. Зря жаловалась подругам, когда дела шли наперекосяк. А как родители волновались о моей судьбе, сколько раз пытались со мной поговорить? Да, и следовало переспать со Стивом (причем без контрацептивов), пока он меня не бросил, а не разыгрывать из себя девственницу. И зачем я твердила, что не сплю с мужчинами, с которыми встречаюсь меньше месяца? С другой стороны, я очень рада, что промотала все деньги с кредиток на одежду, туфли и сумочки. Я счастлива, что не отложила на пенсию ни цента.

По правде говоря, опасения отца, что я ни на что не способна, начинали сбываться. Я не могла получить даже временную работу, поскольку не умела печатать. Телефон и факс оказались слишком сложной техникой, так что должность секретаря тоже отпала. Я проработала целый день в юридической конторе, но меня попросили больше не приходить, поскольку на борьбу с копировальным агрегатом ушло пять рулонов бумаги. И ксерокс, и бумага отчаянно сопротивлялись. Вечером я пришла домой, потратив все заработанные деньги на пластырь.