Г. П. Федотов о судьбе русской интеллигенции

В русской душе оказался изъян, «пустое место», недостаток слов. Дорогой ценой заплатила Русь за неприятие пустословия - утратой логоса. «Пустое место, зияющее в русской душе именно здесь, в «словесной», разумной ее части, должно быть заполнено чем-то». 

В этом тексте Федотова бросается в глаза слово «чем-то» в смысле «чем придется», в том числе и «чем попало».

Пустое место заполнялось импортом чужого мозга. Мы не думали, но у нас уже появились мысли. В Петровскую эпоху уже не удивляли люди, души которых были русскими, а головы — немецкими. Народ продолжал жить в одном целом, а его мыслительная субстанция складывалась по законам другого целого. Мы не выращивали свой логос, он нам достался по дешевке. Этот «штемпелеванный разум» не имел корней в глубинах иррациональной народной жизни. Напротив, он навязывался ей извне. И это все называлось «просвещением народа».

В ХХ в. разум, конечно, уже не спит, но лучше бы он спал, потому что бодрствующий разум, утратив почву, рождает монстров. Сознание оказалось чем-то «бессознательным». Не осталось ни одного человека, который мог бы сказать: «Я подумал». Мысль перестала быть делом личности. Ее свобода основана на неверии, а свобода вообще - на невозможности истины. Апофеоз беспочвенности мысли делает правомерной только одну установленность относительно лица, выражаемую словами: «Во мне что-то подумало». Федотовская констатация этой имитации органической мысли объясняет, почему человек перестал смотреть и видеть. И в этом смысле слова Пастернака: «Меня деревья плохо видят на отдаленном берегу» — уже не кажутся странными. Скорее они выражают философию нашего времени точнее, чем все сочинения Декарта и Канта.