Собрание сочинений в 9 томах. Том 9. Бессильные мира сего

Начало больше всего напоминает сценарий какого-нибудь сериала про бандитов типа «Улицы разбитых фонарей». И только мимолетное упоминание о газовой трубе весом в сто тонн наводит на мысль что книга, все-таки, о другом. Затем следует абсолютно маразматическое лирическое отступление про любителя гадить в печные трубы и не менее маразматический допрос филателиста-параноика. К концу третьей главы появляется стойкое ощущение, что мир – дерьмо, а люди – еще хуже. Прошу прощения за не совсем литературные слова, но в романе встречаются и менее литературные словечки .
Только в четвертой главе начинаешь худо-бедно понимать, о чем собственно роман. На сцене появляется фигура полубожественного Учителя с заковыристым именем. Учитель владеет уникальной методикой, благодаря которой делает из обычных детей гениев, а временами даже экстрасенсов. При этом все, что он делает, – по его же собственным словам - находит главный талант ребенка и помогает ему раскрыться. Если же найденный талант не вполне удовлетворяет родителей (например ребенок – прирожденный архивариус, а родители хотят видеть его музыкантом), то тут гуру ничем помочь не сможет. По какой-то не ясной даже ему самому причине, сэнсей может работать только с мальчиками. Правда одной девочке он все же помог найти главный талант, но это оказался талант детсадовского воспитателя. В общем совсем не политкорректная книга.
Собственно про учителей братья Стругацкие уже писали (если кто-то еще не знает, С. Витицкий – это псевдоним Бориса Стругацкого), на них весь Мир Полдня держится. Но роман «Бессильные мира сего» не оставляет от Мира Полдня камня на камне. Вот он – Учитель, именно такой, каких много в мире XXII века, вот его ученики (я насчитал 12 – случайна ли цифра?), но что-то они не торопятся строить светлое будущее.

Вспоминается еще одна цитата уже не из Стругацких:

Роман Бориса Стругацкого, написанный им без брата, что уже само по себе трагично. Роман совершенно невозможный, тяжелый, беспросветный, словно абсурдный сон, кошмар человека, разочарованного во всем, измученного жизнью, людьми, страхами, потерями.
Главный герой - человек ведомый роком, некими высшими силами, который пытается осмыслить это предназначение, найти ему применение во благо своей родине, во благо людям, да хоть в какое-нибудь благо. Но ничего хорошего из этого не выходит, потому что рок его - это не какое-то высшее предназначение, это не бог и не дьявол, это всего лишь чья-то игра, в которой он пешка, такое же мясо, строительный мусор, как все остальные.
Ощущения после прочтения очень тягостные, такое нагнетение страха, тяжелых предчувствий, дурных воспоминаний, безысходность. Особенно последние страницы романа. Словно тебя самого придавливает этой старческой беспомощностью, нелепостью, словно это ты бежишь сквозь лес в дурацких тапочках, в каких-то смешных кальсонах, с приклеенными усами, спотыкаясь старческими ногами, а тебя преследуют какие-то чудовища, люди, а может просто твои собственные страхи, и ты понимаешь, что все, это конец.
По ощущениям чем-то напомнило Маркеса "Осень патриарха". А вот с другими книгами Стругацких сравнивать не хочется, потому что они гораздо светлее, в них еще есть какая-то вера в человечность, когда даже в самом страшном мире самый изломанный жизнью человек способен отдать все, чтобы вдруг пожелать для всех счастья даром и чтобы никто не ушел обиженным. А здесь нет, здесь все, конец, пустота, никакой веры ни во что не остается, кругом мрак, и тайна твоя некрасива, и если ты еще вспоминаешь солнце, то выход твой один - остановить свое дыхание и уйти...

На вопрос читателя в оффлайн-интервью "Почему книга наполнена такой безысходностью и усталостью?" Борис Стругацкий ответил: "Может быть, потому, что ее писал С.Витицкий? Ведь С.Витицкий - это сильно постаревший и оставшийся в полном одиночестве Б.Стругацкий. Согласитесь, вполне "душераздирающее зрелище", как сказал бы ослик Иа-Иа".

Книга и правда о поиске своего предназначения. А ещё об одной критической ошибке. Впрочем, это становится понятно только в конце книги.
Уж не знаю, как для остальных, а по мне Виконт всё-таки нечеловечен по природе своей.

Интонация веселая, с шутками прибаутками, поначалу про жизнь, но чтобы автор не писал в конце концов получается мрачный боевик. Поначалу - жизнь обычного человека, уже немолодого, мне лично есть на что отозваться. Временами автор обсуждает те или иные общие жизненные вопросы. Читать в принципе интересно, легко, увлекательно. Стругацкие в этом смысле умели заинтересовать читателя. Первая половина книги меня полностью устроила - никакой фантастики, немного мистического и непонятного. Вторая половина скатилась в политическую чернуху и неясные разборки, страшилку и даже боевик. Так и осталась неясной теорема этики: зачем всё это было? Была ли теорема, была ли этика... Конечно, у Стругацких принцип - ничего не объяснять, тем не менее - заявка вроде была - а по итогу осталась невыполненной. В целом - откровением не назовешь, но если хочется почитать чего-нибудь легкого - то можно. Слог у автора соответствующий...

Сегодня хочу рассказать Вам о великолепной книге С. Витицкого, он же Б.Стругацкий, он же один из моих любимых авторов.

А кто из вас знал, почему именно такой псевдоним избрал себе автор?)
Изначально я думала, что там какая-то история, заложен какой-то смысл или отсылка, но нет, раз брат публиковался под псевдонимом С.Бережков исходя из того, что проживал на Бережковской набережной, то и БН решил особо не тратить свой неисчерпаемый талант на поиск псевдонима, жил на улице Победы, а как известно Победа =Виктория, а он мужчина, значит Виктор, а лучше Витя. ИТОГО = Витицкий.☺

"Поиск предназначения ", это безусловно очень талантливые, глубокое и великолепное произведение с множеством размышлений, философии, отсылок. Автор работал над книгой длительное время, более трех лет у него ушло на написание, редактуру и т.д. и благодаря этой кропотливой и сложной работе, мы с вами можем познакомиться с "социальной фантастикой ".
"Наше воображение больше нашего мира, все, что придумано, - существует" говорит нам автор со страниц своей книги и раскрывает перед нами правду, свою правду, о том, что любовь, восхищение, уважение, личная преданность, фанатичное преклонение - чушь, эфемерида, фантомы. Всем правит страх.

Смелые высказывания автора, затрагивающие политику и сам политический режим, абсолютно применимы и в настоящее время.
Особенно мне понравилось данное определение честности в политике, но из контекста выдергивать не буду, нужно обязательно читать произведение полностью.

Книга буквально пропитана тоской. А тоска эта, к середине книги, начинает потихоньку проникать в читателя. Грызя его изнутри, как бродячая шавка. Весь роман, это поиск ответов на вечные вопросы. Откуда Я пришел и куда Я иду? Частица ли Я мирового потока или случайное скопление атомов или тот самый центр Вселенной? А ответов-то и нет.
Но, по моему скромному мнению, основной вопрос: Нужно ли человеку знать свое предназначение? Дает ли это знание успокоение? И вот мой ответ - нет. Я предпочту жадно кидаться из стороны в сторону, пробуя тысячу раз, так чтобы на тысячу первый раз мне повезло, чем жить, зная, что все за тебя решено.
Кратко про книгу:

• читать легко, пропускать через себя трудно;
• фантастика вплетена очень умело. В происходящее верится вполне;
• баскеры;
• много вопросов без ответов;
• эффектная, хоть и не сразу понятная смерть главного героя в конце.

Люблю Стругацких. В подростковом возрасте прочитал все их романы и повести, которые отыскал в библиотеках. Но кое-что мне не нравится в идеях братьев. Данный роман под авторством старшего — Бориса Стругацкого; может быть, я немного предвзят, но мне кажется, что братья вместе писали лучше, чем по отдельности, но это так, малозначительная ремарка.

"Бессильные мира сего" пронизан отчаянием, разочарованием и безысходностью. В принципе, Стругацкие любили разобрать по полочкам с оценками и ярлыками жизнь, людей, строй, который их взрастил, — и на этом всё, критика осталась критикой без предложений, без конкретных действий по изменению. Касаемо негативных суждений писателей здесь моё утверждение не абсолютно, поскольку братья иногда режим критиковали, а временами активно ему подлизывали, но точно мишенью своих замечаний выбрали человека среднего как вид:

"Он всегда был вежлив с этими людьми, но на самом деле они не нравились ему – точно так же, как все и прочие люди на этой земле. Вдобавок, он совсем не понимал их, что удивительным образом рождало не уважение и не интерес даже, как можно было бы ожидать, а скорее только дополнительную неприязнь и даже некоторое презрение".

Словами персонажа Роберта автор произведения признаётся, что он не знает, как изменить этот мир:

"В том-то и беда: не знаем мы, что надобно нашему бедному сволочному миру и что с ним еще должно произойти, чтобы он захотел, наконец, Человека Воспитанного".

И в публицистических высказываниях братьев Стругацких это отсутствие конкретного плана и рекомендаций понятных действий повторяется. А моё твёрдое мнение: "Критикуешь? Предлагай!" Хула и негативная оценка не рождается в вакууме, она всегда относительна, всегда в сравнении с некоторым идеальным образом в голове "как оно должно быть". А без предложений критика превращается в банальщину "Я не знаю, как нужно, но вы делаете неправильно". А коли не хватает масштаба личности, чтобы иметь представление о механизме изменения сволочного мира и, главное, смелости, чтобы заявить о нём во всеуслышание, то, может быть, не стоит замахиваться на весь мир? Может быть, стоит прийти к осознанию, что даже благородный труд внесения Великих Идей в огромные массы посредством литературы изменит лишь небольшое количество людей, зато изменит коренным образом и навсегда! Это ли недостижение?

Опыт всего моего обучения, сухой остаток жизненных наблюдений настойчиво и уверенно твердит:

1) Спасись сам, и вокруг тебя спасутся другие.

2) Вознося себя к Свету, освещаем мир вокруг.

Иногда наведение порядка в своей жизни и вокруг себя даст больше, чем многочисленные демарши за порядок в стране, а то и во всём мире.

Горячее искреннее, где-то даже достойное похвалы и уважения, желание глобально изменить мир к лучшему тщетно и тупиково по своей природе, потому что изначально ставит носителя желания на место Господа Бога/Демиурга Вселенной/Владык Кармы, знающего лучше других, как на самом деле должен существовать и развиваться этот мир. А ведь даже желания и мнения бога, известного бо́льшей части населения как Бог-Отец, или Яхве, попахивают субъективизмом. Обреченное на провал неисполнения желание изменить мир к субъективному лучшему "по-Стругацки" приводит к беспросветности и пустоте, к щемящему самоубийственному ощущению собственного бессилия. Потому и "Бессильные мира сего".

Это несомненно стругацкий текст. Социальная фантастика -- их любимый жанр. Плюс интеллигентский романтизм.
Почему-то сравнивают с "Понедельником". Не знаю почему. Не искристо написано и не игристо. Длинно, по большей части нудно. И вообще я воспринимаю только тех давних Стругацких. Они умели писать коротко и ёмко. Все их тогдашние произведения вдвое-втрое короче нынешнего, и смысла в них больше.

Вот это определённо в точку сказано. Когда Стругацких двое, они -- Братья. Когда по одному, тогда... ну не знаю... сироты...
Плюс немереное количество политики. 70-е годы уже не интересны ни новому поколению, ни, как мне кажется, и старому. Обком, гэбэ, товарищ Андропов... всё это плесенью покрылось, вызывает тошноту, если не понос.
"Будет всё у нас как в Польше." Этот стишок, кстати, не в 70-е годы родился, а никак не раньше 1981. Анахронизм однако.
«Известия», «Общая» и — обязательно! — «Путь правды», миллион других реалий типа Партии Любителей Пива сегодня вспомнит разве что старпёр вроде меня. Мало кто Антитьюринга свяжет с Анти-Дюрингом, ибо и в советские времена редкая птица долетала до середины какого-нибудь "труда классика".
Ну да, была "Общая газета" в 1991. Кто её помнит? И Партия любителей пива хотела конкурировать с самим Владимиром Вольфовичем на поле популизма. Куда там! Никто сегодня не скажет, какой такой Любитель был её лидером.

Но главная проблема всё же не в этом, а в том, что это дико длинно. Реально длинно. Или, если хотите, длинно нереально.

Да, Братья всегда были провидцами. И в этот раз угадали. Я действительно всё время думал, за каким фигом это всё читаю?

И почему большинство писателей так уверены, что читателю обязательно следует отыскивать жемчужные зёрна в кучах и кучах их словесной руды?

Ну и наконец очень жаль, что Брат Витицкий так и не придумал, чем достойно закончить историю. Поговорил-поговорил о морали и достоинстве, а потом всех тупо взял да и поубивал.
Ну и кому теперь, спрашивается, нужны все эти многочисленные клоны, на две крутки недокрученные, на две винтки недовинченные? Научная работа десятилетий вышла пшиком, будто ничего и не было.
Или не вышла? Бог знает. Об этом автор предпочёл умолчать...

Одним словом, не понравилась мне книга.
"Ожившая метафора" взрывания мозга потенциально хороша. Но метафора, скажем, того же Сорокина (о е#ании мозгов) подошла бы к политическому и идеологическому контексту куда точнее.
Уж лучше бы Брат Стругацкий перенёс действие в какое-нибудь далёкое созвездие Тау-Кита. Не так было бы отвратительно неактуально. Кто-то сказал (может, Платон?): обезьяна похожа на человека и тем отвратительна. Это тот самый случай.
Кстати, погуглите фразу про обезьяну, увидите много знакомых лиц -- от Эйнштейна до Сергея Зверева :)))

Могу рекомендовать книгу разве что полным фанатам Братьев Стругацких. Лично я отдал бы 32768 таких поделок за один Понедельник.

Вообще, я привыкла к тому, что Стругацкие (в данном случае Стругацкий) любят порассуждать философски на общечеловеческие темы: о счастье для всех даром; о большинстве, что в массе своей преимущественно думает лишь о том, как бы пожрать побольше да послаще; о том меньшинстве, которое грезит о счастье всеобщем, или, хотя бы, о справедливости. И как-то до этого у них получалось пусть тяжело, пусть непросто читалось - от тоски-печали, от непростых тем - но интересно; думать хотелось, рассуждать вместе с героями. Но с этой книгой вышло совсем не так.

Слишком много суесловия. Слишком сбивчивое повествование, скачущее с мысли на мысль, с года на год. Этот сумбур, при условии какой-то, до поры до времени, тайны, да плюс смутные рассуждения о предназначении, об избранности судьбой - все это так вываливается на читателя, что складывается ощущение, что на продымленной сигаретами кухне слушаешь пьяные откровения товарища. Причем говорит товарищ такое, чего ты, во-первых, от него не ожидал, а во-вторых, что звучит как бред в перемешку с какой-то паранойей. И сам ты как будто уже сильно трезв, отчего и без того не слишком связные мысли товарища ещё больше запутываются, теряют практически последний смысл, гаснут в окружающем дыму.
Проблеск сознания и мысли наступает в "Записках прагматика". Обрывки и догадки предыдущих частей выстраиваются более менее в стройный сюжет, что-то становится понятно, о чем-то теперь получается догадываться.
Но снова смешиваются в кучу кони и люди в последней части. В и без того запутанный клубок вплетается политика, клонирование, генетические эксперименты. Ужас, трагедия, страх, смерть - и поиск предназначения вдруг превращается в боевик на фоне фильма ужаса.

Этот роман — жирная точка в творчестве Б. Стругацкого.

Во-первых, не стоит начинать свое знакомство с автором с этой книги. Потому что чтобы полностью понять все гениальные отсылки, нужно быть знакомыми с: собственной биографией АБС, их прошлыми произведениями и историей времени, в котором происходят события книги и, соответственно, в котором писалась книга. В предисловии Борис Натанович просит не искать читателя отсылки к реальным людям, пусть и признает реальность описанных им образов. Но мы то с вами знаем.

Во-вторых, финал книги служит криком помощи и отчаяния автора от того времени, которое ему пришлось застать и всех изменений, которые ему пришлось пережить. Стругацкие всегда ругались, когда их произведения называли научной фантастикой, ссылаясь на то, что они пишут социальную фантастику. Однако, именно Поиск предназначения подводит все годы поисков.

В-третьих, если вы глубоко знакомы с творчеством Стругацких, то для вас эта книга станет подведением технической стороны литературного труда. Здесь используются все приемы, стили и наработки, которые братья оттачивали весь свой долгий литературный путь.

По истине — это жирная громкая точка.