Das steinerne Herz: Historischer Roman aus dem Jahre 1954

"Ребенком по утрам я часто лежал в постели и смотрел вверх : вот было бы здорово, если бы люди умели ходить по потолку ! Там так красиво=пусто и опрятно=бело. И только люстра стояла бы на своей ножке как цветок". (В нее можно было бы заглянуть. Лина, увлекшись, подошла к окну; и спросила вскользь, как бы между прочим : "так в чем всё-таки заключаесси ваш идьеал ?" - была, выходит, гораздо рассудительнее нас. Как тому и положено быть.) Неужто я должен сказать ??! - : - : "Ну, в общем, квадратная комната" (5 на 5 метров, и 3 м в высоту; в углу - невидимая за ковром дверь; справа - 2 голых окна). "Слева на возвышении я : на деревянном подиуме высотой в пятьдесят сантиметров ( следовательно поверхность письменного стола ненамного удалена от потолка, который мне легко обметать волосяной щеткой. На подиуме остается место еще только для моего стула). "Спать ?" : а прямо на столе - возможно, подложив под голову маленькую подушку со стула, блекло-желтую с синими цветочками : "Вот как у вас здесь" (она немного испугалась; моя любознательная девочка !). Потом еще государственные справочники - и писать, и писать в полумраке. Справа, в человеческий рост, - бело-голубая ваза с прахом (для праха ?). И чтобы я не нуждался ни в пище, ни в питье (тогда и внизу у moi будет покой). "Дверь за ковром должна быть заперта на ключ" (и чтобы люди забыли о комнате, которая располагается там, за ней. тишина. Никогда уже не быть обнаруженным. И никого больше не видеть. : Иссохнуть. (Такой вот идеал, что скажете ?). Глазеющие звезды, со светлыми кружочками вокруг шей, заполнили собою все небо. ("Небо, полное глазеющих" ! : Какая бестактность !) Ее голова постепенно все ниже опускалась на грудь. Луна размечала границы своего маслянистого claim. Надо подумать. Лина поджала губы в ниточку : кто много спрашивает, получает многословные ответы ! --

(Не иметь детей : в знак решительнейшего протеста против Бога-и-его-мира. "У вас тоже нелады с сердцем?" Да, у меня тоже. Сердцебиение & покалывания. "Да, конечно, я опять буду спать в прихожей : на стуле".) 24 часа : колючие звезды оставляли борозды в белой облачной плоти; обтекающий землю воздушный поток разогнал стаи испуганных листовок из небесной типографии. 3 часа 60 : в розовых ущельях луна, уже мертвенно-зеленая, перескакивала с зубца на зубец. 4 часа 30 : низко над травой - аппретированный воздух ( = наземный туман); выше : лососево-алые клочья на Сером & Голубом. Я, неугомонный, поднялся; так же бессмысленно, как это делает любой человек; напился из водокачки; окончательно проснулся; оделся; moi путалось у меня под ногами. Небо стало светло-дождливым, и свежие краски сверкали на всех предметах. Линина сброшюрованная прелесть; и волосы так по-мальчишески гладко причесаны, что ее любовника, собственно, следовало бы считать гомосексуалом. - Магма утренних новостей : Динамо-Лейпциг против Штендаль-Локомотива : уже по названиям клубов можно безошибочно угадать их зональную принадлежность, ибо East is East and West is West. (Валерий Максим, кн. V, гл. VI, рассказывает, как один римский гражданин, Ципус, так увлеченно наблюдал за поединком с быком, что у него самого выросли рога : применить к футбольным болельщикам.) Она уже запирала калитку, довольная и возбужденная, в светло-сером непромокаемом плаще. Висячий мостик из розового дыма тянулся от трубы железнодорожного ремонтного завода куда-то вдаль; 2 желтеньких веретена - собачьи какашки - лежали крест-накрест; на каждой улице работавший на ней ветер наигрывал свои блюзы; Лина вела меня и все показывала. Существа, имевшие листья, дрожали над своими маленькими участками.