Философские повести

Вольтер, в первую очередь, философ, поэтому, если, начав читать повесть "Царевна Вавилонская", читателю кажется, что в руках у него волшебная сказка, то ему это только кажется. Нет, обрамление этой истории действительно сказочное, но через выдуманные и чересчур вычурные приключения царевны и ее возлюбленного автор проносит свое видение мира, людей, бога и жизни в целом.

Волею судьбы герои вынуждены пуститься в кругосветное путешествие, и каждая страна, где они оказываются, описана довольно подробно - со всеми ее обычаями, нравами и мировоззрением людей, ее населяющих. Так читатель знакомится и с Азией, и с Африкой, и с европейскими государствами, и каждое показано коротко, но остро, именно таким, каким представлялось оно в те времена писателю.

Затрагиваются здесь и личные отношения, и вот в этом вопросе я не согласна с моралью, которую выбирает автор для своих героев. Вообще с самого начала то, что герой, не поговорив с царевной лицом к лицу, надумал себе всякого, загрузился и умчался в кругосветку доказывать ей, что вот он-то будет верным своему чувству несмотря на все искушения - уже дурацкая позиция. Хотя сказка, что с нее взять. Но когда неверность оправдали тем, что "один раз - не..." и "подумаешь, развлекся разок, к тебе-то у него большая и светлая, да и ты его любишь, так что прости" - нет, тут я категорично против. Как раз потому, что где один раз, там и второй. И так далее. И обычное "прости" в таких случаях к сердцу как подорожничек не приложишь.
Наверное, вот этот момент был для меня самым сказочным и неверибельным во всей истории. Но на то она и сказка, чтобы прекрасные влюбленные оставались вместе несмотря на все "но". А в жизни все иначе. Жизнь вообще штука жестокая.

Прошло уж больше двух веков, а книга оказалась не только актуальна, но и очень занимательна. Впрочем, я не собираюсь никого уговаривать её читать, зная о предубеждении многих к старой литературе, не собираюсь давать свой любительский анализ, не собираюсь вычленять отправные точки повествования, которое в переводе Ф.Сологуба читаются довольно легко, а лишь проведу параллели времён Вольтера с нашими днями.

- Вольтерианство для России во все века было настоящим маяком для развития критического миропонимания. Всякого свободомыслящего человека тут же оскорбительно называли "вольтерианцем". Впрочем, ничего дурного в этом как не было, так и сейчас нет, но критика и вольнодумство всегда были властью нелюбимы. Не зря ведь Вольтер издал "Кандида" без имени своего, лишь указав:

Приём, надо признать, довольно распространённый (достаточно вспомнить "Путешествие из Петербурга в Москву"), но позволяющий автору быть более свободным в своих суждениях. Потому и книга есть лишь условность действия и мест, в ней указанных, для многих вопросов общественного устройства.

- Кандид (простак) выведен Вольтером сознательно таким доверчивым, что даёт поводы ему каждый раз "наступать и наступать на грабли", совершенно не делая из этого выводов. Он ищет любовь справедливость в этом мире, а находит её уже в почтенном возрасте и довольствуется теми крохами, что от этого остались ("Пер Гюнт" невольно вспоминается). Сейчас, глядя вокруг, немало Кандидов найти можно, что с юности идеализируют жизнь вокруг, а ошибаясь не раз, до седых волос всё продолжают верить в свои чистые идеалы, но при случае тут же вонзят свою шпагу даже брату невесты.

- Панглос (философ и наставник) вбил в голову юноше свою теорию о поступательном и неуклонном движении всего хорошего и ещё лучшему, отрицая тем самым случайности и зло, вершимое всегда людьми.

Не буду отсылать к трактатам Лейбница, но сама история развития человечества давно уж показала несостоятельность этой теории, когда всякое открытие, всякое нововведение идёт прежде всего на совершенствования инструментов истребления людьми друг друга. Помните, как говорил наш инженер и изобретатель Александр Степанович Попов о радио и о счастье? Ну?... Радио теперь есть, а счастье?... И это лишь один пример из той сотни, что без труда могу тут привести, но надо ли? Да, думаю, что каждый без труда свои и сразу вспомнит.

- Кунигунда, возлюбленная Кандида и разлучённая с ним, такая же идеалистка. Но Вольтер не даёт её образ как лирическую вершину повествования. Она так же условна и картонна, как и остальные. Все испытания, выпавшие на её долю, конечно, не проходят бесследно (как и не проходят для каждого из нас), а финал же хоть и мажорен, но уже не может считаться заслуженным счастьем. Это лишь тихая гавань перед вечным покоем. Что ж? Хоть здесь Вольтер не саркастичен и понимает истинный смысл настоящих чувств.

- Мартен - противовес Панглосу. Реализм исходит из его слов и лишь постоянное "возделывание своего Эдема" может спасти человека от пороков и иллюзий. Но видя вокруг лишь горе и нужду, Кандид всё ж упорствует в своём стремлении к светлому и разумному, так и не находя его. Видимо, тут розовые очки не давали правильно цвет жизни видеть.

- Сад Эдема, пожалуй вместе с Эльдорадо, тут есть образ высшей цели каждого из нас, стремящегося каждодневно в эти райские места. Но даже стоя у финальной жизненной черты ма разве перестаём верить в это? Вольтер же, сталкивая идеализм и материализм, упорно нам напоминает о ежедневном труде на благо всех и лишь тогда возможна капелька его быть пред глазами отраженьем. Кандид же тут не соглашается с позициями Мартена и Панглоса и выбирает лишь единственно верный путь, который и станет отдушиной в финале.

Что, ж... Мир непрост был при Вольтере, мир непрост и в наши дни. Как была любовь в мире, так она и будет вечно, хотя сам мир несовершенен. А потому и берегите близких!

«Я всегда чистосердечно говорю то, что думаю, подобно тому как и делаю всё, что хочу».
Вольтер «Простодушный»

Самым известным произведением Вольтера является, безусловно, «Кандид», и часто бывает, что именно с него начинается и им же заканчивается всё знакомство с философскими повестями французского просветителя, а жаль, ведь «Простодушный» - совершенно чудесная книга!

Если оставить специалистам идейно-художественную полемику с Руссо, воздействие сентиментализма, общественное значение творчества писателя и прочие вопросы, которые принято «видеть» и обсуждать при анализе «L’Ingenu», и рассматривать повесть абстрактно – вне времени и места написания, то очень чётко можно увидеть универсальную, абсолютную гениальность Вольтера. Два её начала – краткость и лёгкость.

Каким образом получилось у Вольтера вместить в столь небольшой по объёму рассказ (читается за один вечер, буквально) столько разных вопросов: религия и церковь, бюрократия, нравы при дворе, этноцентризм, отношения с Англией, - я и половины тем не перечислила, не просто затронутых в романе, а тех, по которым автор успел высказать собственное мнение. Другому, менее талантливому писателю понадобился бы тысячестраничный трактат, чтобы осветить все обозначенные проблемы, причем без риска хоть раз повториться! Но самое удивительное, как при всей серьёзности поднимаемых вопросов, Вольтеру удаётся сохранить лёгкий (но не легковесный) тон?! Кто ещё может написать философский труд в виде сказки, облечь высокую мораль в доступную форму и избежать навязчивого, поучительно-резонёрского тона.
Красиво, благородно, кратко - гениально одним словом!

Вольтер был в своё время дерзким философом и смелым писателем. За свои труды он дважды отсидел в Бастилии, был выдворен из страны, его памфлет «Диатриба доктора Акакия» настолько разозлил прусского короля Фридриха II, что его приказали сжечь. В общем, дедушка-скандал, как он назван в статье онлайн-журнала «Нож». Однако его несомненная заслуга в том, что, как писал Пушкин, он «наводнил Париж произведениями, в которых философия заговорила общепонятным и шутливым языкам». Такова и эта коротенькая работа. То, что могло бы быть сложным для понимания, стало доступным из-за шутливого подхода.

Вольтер пишет о значении памяти для человечества. Казалось бы, тут не о чем спорить, но некий «полугеометр, полусумасброд», как назвал Вольтер Рене Декарта, заявил, что память не важна, ибо

То, что следует после этого заявления, — сплошное издевательство в духе Вольтера. Он искромётно и саркастично доказывает обратное, доводя до абсурда мысль о том, что память не важна.

В итоге слуги и господа перемешались, никто не помнит, что и как должен был делать. Воровство стало нормой, архиепископы стали расхаживать голыми, а конюхи в дорогих нарядах — хаос, голод, нищета. Вот так, в нескольких простых сравнениях Вольтер опрокинул декартовскую теорию и доказал важность памяти, вложив такие слова в уста богини памяти Мнемозины:

Просто и гениально. Вольтерно.

На примере жизни одного философа Кандида можно пройти через различные приключения. С главным героем нас выгонят из родного города, потом заманят рекрутом в армию. Мы будем свидетелями Лиссабонского землетрясения, безжалостных сражений Семилетней войны . Посмотрим мы и приемы работы святой инквизиции. Светлыми страницами вписана история посещения героями легендарной страны - Эльдорадо.
Главный герой свято верит в силу философии в начале романа, но чем больше событий, тем сильнее разочарование.
На фоне интересных приключений автор обсуждает с нами разные философские концепции.
Весело и очень просто рассуждает он о самом сложном. Как жить правильно? Быть легковесным оптимистом, как учил Кандида его учитель-философ Панглосс ? Но то, что произошло с Кандидом и его возлюбленной Кунигундой на такой необоснованный оптимизм не настраивает. А есть еще теория, что удовольствие состоит в том, чтобы не получать удовольствия. Страшные, трагические события описаны весело, с юмором. Легко, изящно, с легким сюром обыгрывается положение «Все ,что не делается, всё - к лучшему»
Досталось всем и всему, особенно большую долю сарказма получили церковь и религия, правительства разных стран и военные. Свою долю критики получили искусство и философия.
И только в конце повести автор приоткрывает нам свой взгляд на рецепт человеческого счастья. А можно еще весь смысл сосредоточить в работе?
Могу порекомендовать всем, в этой книге каждый сможет найти для себя кое-что интересное.

Данное произведение - это самый натуральный стёб (если на современный манер) прямиком из 18 века. Безусловно, как и всё на свете, тут либо нравится, либо нет, но я вот уже в который раз перечитывая, оцениваю по достоинству и отдаю должное ироничному до черноты юмору автора.

Кандид - сын сестры барона, был изгнан из замка барона из-за прекрасных глаз Кунигунды - своей сестры. В скитаниях, а лучше - приключениях, он успевает стать героем, побывав на войне и сбежав с неё, уплыть за море, повидав многие города и страны... Философия героя такова, что на всё имеются причины и следствия, а потому всё случается к лучшему и "чем больше несчастий, тем лучше".
И проходя через все беды, свалившиеся на голову Кандида, не теряет оптимизма.

За последние пару месяцев мне неоднократно встречались статьи на тему "вреда чересчур положительного настроя" - как это ломает психику человека и наносит ей травмы. Я не могу согласиться с таким очернением совершенно адекватной теории - да, согласна, на мир через розовые очки смотреть довольно вредно, но не усугублять ситуацию, которая не является критической или аховой - это и есть оптимизм, как по мне.

Вспоминается недавний спор со знакомой, которая платит ипотеку, но живёт в своей квартире. Преподаёт на дому, но посещает центр какого-то там мастера-гуру по йоге... К чему это я всё? К тому, что она, по её же мнению, живёт плохо. А на моё "ну вы же не перебиваетесь с хлеба на воду" сорвалась на "конечно, живу хорошо уже оттого, что не в г*вне?" В этой мудреной философии я не знаю, где истинная правда и существует ли она вообще. Но я знаю точно, где живёт моя.

С «Кандидом» у меня произошла следующая история: некоторое время назад один приятель предложил мне перечитать параллельно с ним этот текст Вольтера, добавив, что смутно помнит, как много лет назад - в юности - идентифицировал себя с Кандидом в его странствиях.

Едва начав читать, я была немало удивлена, обнаружив, что, на самом деле, знаменитый Кандид - это вовсе не персонаж, руководствующийся в своих действиями некой логикой, проистекающей из особенностей его личности... О нет, Кандид - это лишь пассивное дополнение к весьма своеобразному тексту - остроумной сатирической и философской выдумке, изложенной в виде совершенно неправдоподобного сюжета, в котором невозможно предсказать, что произойдет в каждый следующий момент.

Судя по всему, Кандид сделался в литературе архетипическим образом некого легковерного. Параллельно с этой книгой я перечитывала «Дептфордскую трилогию» канадского писателя Робертсона Дэвиса, и во втором романе трилогии под названием "Мантикора" (1972) я увидела такой обмен репликами между главным героем Дэвидом и его психотерапевтом:

А еще через несколько месяцев в романе Арчибальд Кронин - Юные годы (1944) мне встретился следующий фрагмент:

Вот почему фраза «Читал ли ты Кандида?» сделалась для меня чем-то вроде загадочной фразы «Любите ли вы Брамса?»

Но вернемся к роману.
Этот роман 1758 года примечателен тем, что Вольтер описывает в нем современную ему эпоху - то есть время, когда человечество было еще таким молодым ... К примеру, США существовали тогда только в виде разрозненных европейских колоний.
Люди тогда не знали и не могли предсказать, какие именно современные им темы для обсуждения и проблемы неожиданно станут в будущем очень злободневными, а какие, наоборот, не получат своего продолжения. И, пожалуй, именно этим роман особенно интересен.

Конечно, Вольтер - чрезвычайно остроумный человек, и многое в его тексте написано с такой иронией и сарказмом, что очень часто я просто не могла удержаться от смеха.

Я не буду комментировать художественные достоинства этого текста- конечно, ценность этого романа состоит вовсе не в его литературном стиле.
Я не знакома с другими произведениями Вольтера, но "Кандид" стал для меня образчиком вопиющей махровой графомании довольно умного человека... Да что там говорить, судя по отзывам современников — прямо-таки одного из умнейших людей своей эпохи.

Культ страдания и культ оптимизма есть два безжизненных по своей сути состояния ума, две разрушительные позиции, которые повергают в крайности и причиняют одинаковый вред тому, что можно назвать полнотой мироощущения. Попытка определить всё происходящее в мире как зло или как благо равна попытке утвердить единственно возможный источник и результат человеческой деятельности, что не просто неправильно, но и невозможно. Жизнь и человеческая природа заключают в себе ту гармонию, которая складывается из непохожих, противоположных друг другу переживаний. Что есть желание детерминировать это многообразие, признать торжество лишь одной доминанты среди всех ощущений, если не упрощение и грубость? Когда сад полон разных видов цветов, будет нелепой ошибкой сказать, что в нем искусственно и незначительно всё, кроме роз. Сад души живёт всем, что может в себя вместить.

Вольтер, размышляя над философией оптимизма Лейбница и над его утверждением о том, что «всё — благо», избирает для полемики форму философской повести и создает «Кандида». Эта повесть остроумна, смешна, порой трагична, увлекательна и убедительна. Вольтер ярко иллюстрирует те сферы и явления жизни, которые занимают его: религиозное сознание, грубые стороны действительности, гуманность и антигуманность, любовь, влияние идей на умы и задачи разумного человека. Его критика беспощадна в своем стремлении обличить, и это одна из сильных черт его эстетики.

Строки Вольтера удивительно магнетичны, они очаровывают своей прямолинейностью, сатирическим настроением и проницательностью. Текст искрится живой мыслью, так что кажется, будто автор расположился напротив и с многозначительной улыбкой и пытливым взглядом наблюдает за твоими реакциями. Это произвело на меня прекрасное впечатление.

Персонажи философских повестей призваны воплощать конкретные идеи, в связи с чем они лишены глубокого психологического измерения, однако это не помешало мне сопереживать доверчивому Кандиду и желать для него лучшей судьбы. Просветительская модель «естественного человека» у Вольтера в лице Кандида несет черты уязвимости «чистого» разума перед лицом социальных условностей и заблуждений. Это еще не борьба, но уже неприятие. Панглос, воплощающий концепцию Лейбница о безусловном благе, нелеп в шаблонности и узости своих суждений, доведенных до крайности и проповедуемых с такой же безумной страстью. Но Кандид при всей своей наивности и неопытности оказался достаточно отважен, чтобы не соглашаться на сомнительные крайности и искать собственную правду.

Финал «Кандида» приобрел для меня большое значение. «Я знаю также, что надо возделывать свой сад», — эта фраза с ее прекрасным и глубоким символизмом отпечаталась в моем сознании, так как в ней я обнаружила свое отношение к жизни. Возделывать свой сад — значит создавать свой исключительный мир, наполняя его собственными смыслами, истинами и ценностями. Это значит направлять свою волю, силу и труд на сотворение личного счастья, которое является индивидуальной ответственностью каждого. Это лучшее, на что способен человек.

На первых страницах книга показалась мне просто подражанием "Гаргантюа и Пантагрюэлю". Однако потом я поняла, что в отличии от воспевания радостей нашего бытия, возвеличивания жизнелюбия и чувства юмора, которых у Рабле было хоть отбавляй, здесь меня ждет нечто совсем другое. Вольтер капает ядом, Вольтер желчен, саркастичен и ненавидит человечество. Это наверное тот случай, когда потрясающий ум заканчивает полным мизантропом. Но книга чрезвычайно познавательна, интересна. Повествование идет, как по нотам. Ясное дело, потому как, полагаю, что Вольтер был очень жестким и властным дирижером. Сюжет сфальшивит - бумс его контрабасом по голове! В тексте нет особой души, обаяния что ли, но впечатления в общем и целом от "Кандида" остались довольно положительные.

7 / 10