How the Marquis Got His Coat Back

Маркиз с детства знал, каким он быть не хочет. Он определенно не хотел быть похожим на Перегрина. Он вообще ни на кого не хотел быть похожим. Он хотел быть элегантным, неуловимым, великолепным и, самое главное, исключительным. Совсем как Перегрин

Штука в том, что пастухи не заставляют. Они просто поощряют и используют твои собственные желания и побуждения. Ведешь себя, в конце концов, вполне естественно, но только так, как нужно пастухам.

Маркиз Карабас никому не доверял. Пользы для дела от этого не было никакой, а неприятных прецедентов – сколько угодно.

"Одна голова хорошо, а две лучше только при том условии, что вторая помалкивает."

The Marquis had known whom he had wanted not to be, when he was a boy. He had definitely not wanted to be like Peregrine. He had not wanted to be like anyone at all. He had, instead, wanted to be elegant, elusive, brilliant and, above all things, he had wanted to be unique.
Just like Peregrine.

Two heads were only better than one if the other head kept its mouth shut and did not start telling him things he already knew.

Если овцам казалось, что власть пастухов ослабла, они терпеливо ждали, когда придёт другой пастух и позаботится о них, защитит от хищников и от всего остального мира.

Одна голова хорошо, а две лучше только при том условии, что вторая помалкивает.

Девушка-грибница поставила перед ним треснутую пластиковую тарелку с дымящимся ломтиком.
Маркиз осторожно ткнул его пальцем – хорошо ли прожарился? Не дай бог остались живые споры. Идея симбиоза Маркиза Карабаса не вдохновляла – он был для этого слишком эгоистичен.

Правду сказать, именно благодаря его привычке искушать судьбу она и была к нему до сих пор столь благосклонна.

Когда создаешь себя сам практически из ничего, нужен образец - положительный или отрицательный - каким ты хочешь быть или совсем не хочешь.

Он был без сознания. Теперь пришёл в себя. Но если его
похитители пока этого не заметили, не стоит их
разочаровывать, решил Маркиз

Маркиз Карабас никому не доверял. Пользы для дела от этого не было никакой, а неприятных прецедентов —
сколько угодно. Он не доверял ни друзьям, ни
любовницам, ни тем более своим нанимателям.
Полностью и безоговорочно Маркиз Карабас верил только самому себе

Дороги Под-Лондона совсем не те, что наверху, и полагаться тут вернее не на карты, а на собственное мнение, убеждение и обычай

Внизу лестницы он помедлил, думая о людях и о вещах, и о том, как трудно делать что-то впервые.

Ведь страшно все-таки быть одному.