У Ардова Михаила читала несколько книг. Впечатление - очень легкий язык, замечательное чувство юмора, интересные персонажи... Интересные уже потому, что они всем известны, многими любимы (или нет), но не оставляют равнодушными. Посему, увидев в библиотеке на полке эту толстенную книгу, я сразу ее схватила. Читала долго, потому что , во-первых, это не художественный текст, а воспоминания, во-вторых, огромное количество лиц, о которых рассказывает автор, в третьих, столько событий, что часто приходится возвращаться, чтобы что-то уточнить, вспомнить...
Ему, конечно, повезло: в доме родителей (Виктора Ардова и Нины Ольшевской) бывало множество великих и знаменитых людей. Среди них - Борис Пастернак, Анна Ахматова
Ахматова говорила:
— Когда вышла из печати моя первая книга, я очень смущалась, а Гумилев смеялся и читал мне из капитана Лебядкина:
Ретроградка иль Жорж-Зандка,
Все равно теперь ликуй!
Ты с приданым гувернантка,
Плюй на все и торжествуй!
.
Или еще:
У меня есть грех перед Ахматовой, но она мне его при жизни простила. Грех этот заключается в том, что из-за меня «Реквием» стал распространяться в списках.
Когда "Реквием» был записан, Ахматова никому не давала его переписывать, а только разрешала читать свой собственный
экземпляр где-нибудь в соседней комнате. Однажды, когда к ней пришел какой-то гость, я попросил стихи почитать и успел переписать их, пока визитер у нее сидел. «Реквием» списал у меня мой учитель и почитатель Ахматовой — профессор Александр Васильевич Западов...
«Реквием»... был послан в «Новый мир». Там его печатать не решились, но зато сотрудники переписали его для себя.
Как и следовало ожидать, вскоре после этого «Реквием» вышел в Западной Германии, Анне Андреевне доставили экземпляр мюнхенского издания. И всякий раз. когда она брала эту книгу в моем присутствии, то произносила бытующую на Ордынке цитату из Зощенки:
— Минькина работа
,
Фаина Раневская, Дмитрий и Максим Шостаковичи, Корней Чуковский, Михаил Зощенко
Ардов вспоминал, что Зощенко читал свои рассказы мрачновато, без тени улыбки... А зал в это время буквально корчился от смеха. Вот речь отца, записанная мною дословно:
— Как-то я спросил Михаила Михайловича, отчего он так мрачно читает. На это он мне сказал: «Когда я сочиняю свои рассказы, я смеюсь так, что валюсь от смеха на диван. Но раз отсмеявшись над чем-нибудь, я уже больше никогда не смеюсь». Но вот однажды я заметил, что во время чтения какого-то рассказа Зощенко против обыкновения улыбнулся. Когда он окончил, я спросил его: «Почему вы улыбнулись?» Он отвечал: «Просто я забыл это место».
.
Автор был дружен с Иосифом Бродским, встречал Александра Фадеева, Арсения Тарковского, Наталию Сац и... Перечислять можно очень долго. Кроме того, Михаил говорит с большой теплотой и любовью о своем брате Алексее Баталове.
Книга имеет 7 частей, каждая из которых именуется по годам: "Сороковые", "Пятидесятые" и до "Девяностых", последняя - "Легендарная Ордынка", или "Станция Ахматовка" написана Алексеем Баталовым и представляет собой своеобразную справку-пояснение к книге .
Кстати, почему такое немного странное название? Вот как объясняет сам автор:
...название «Исподтишка меняются портреты» я позаимствовал из стихотворения Анны Ахматовой «Есть три эпохи у воспоминаний…».
Воспоминания хорошо иллюстрированы фотографиями всех, о ком упоминается в тексте
Читается легко, с интересом. Меня несколько напрягали две последние главы (80 - 90 -е годы), в которых автор рассказывает о том, как он, получив сан, работал, говорит о священнослужителях, с которыми ему приходилось встречаться, о друзьях и о разных перипетиях службы. Эта часть книги больше похожа на дневник, показалась затянутой и немного нудноватой (кое о чем, на мой взгляд, можно было вообще не упоминать).
А в целом - рекомендую к прочтению. Не пожалеете о потраченном времени.
12 понравилось
