Forever

Прямо над нами в вышине полыхало северное сияние. Точно искрящаяся розовая дорога, оно вилось в воздухе и исчезало за деревьями, окаймленное с одной стороны более темным фиолетовым ореолом. Сполохи переливались и таяли, становились то ярярче, то бледнее, расцветали и угасали. Сейчас сияние представляло собой единую ленту, тропу в небеса, а через миг оно уже разделялось на множество полос, эдакую армию света, марширующую все дальше и дальше на север.
наверх.
Чистое поле, чернеющее вокруг, превращало небо в безбрежный океан.

«Сэм посмотрел на меня. Во взгляде его читалось: «Грейс, на помощь!»
— Рейчел, — произнесла я твердо, — ты вообще когда-нибудь ездила на ручной передаче?
— Нет, — сказала Рейчел. — Но я быстро учусь.
Я закатила глаза.
— Рейчел.
— Грейс, ты не можешь не признать, что все это очень странно. Сама посуди. Ты исчезаешь из больницы, а Оливию… а потом Сэм внезапно появляется в твоем обществе. И галлюциногенные грибы кажутся все более и более правдоподобными, в особенности когда ты заводишь речь про волков. Следующим номером, очевидно, появится Изабел Калперер и сообщит, что сейчас всех нас похитят инопланетяне. Честное слово, этого моя нежная психика уже не вынесет. Я думаю… Я вздохнула.»

Мне пришлось основать «Наркотику», чтобы превратить самоубийство в цель жизни. В награду за оказанные услуги. К тому времени, когда название «Наркотика» научились выговаривать в России, Японии и Айове, все было наполнено смыслом и лишено его, и я устал ломать голову, как такое может быть одновременно. Меня снова мучил внутренний зуд, от которого я раздирал себя в кровь. Я поставил себе целью совершить невозможное, что бы это ни было, но обнаружил лишь, что невозможное — это ужиться с самим собой. Самоубийство превратилось в дату истечения срока годности, день, после которого не нужно будет больше пытаться.