Война, как и любовь, забирает тебя без остатка

Когда у тебя глубокое горе, единственное средство, чтобы выжить, - с корнем вырвать все воспоминания.

...для того чтобы влюбиться, все части тела должны быть готовы принять другого человека, все атомы должны двигаться в одном направлении для осуществления желания

Разве ты не прощаешь все тем, кого любишь? Ты прощаешь эгоизм, желание, обман до тех пор, пока ты – причина, мотив, цель…

Иногда мне невыносимо без тебя. А иногда мне все равно, увидимся ли мы снова. Дело тут не в морали, а в том, сколько человек способен вынести.

Для него же все отношения с людьми выстраивались по шаблону: или это единение душ, или чужой.

Я из тех, кто, оказавшись один в чужом доме, направляется к книжному шкафу, достает книгу и читает ее, забыв обо всем.

... слезы изматывают сильнее, чем любая другая работа.

Точнее будет сказать, не думает, а раздумывает. Вот ведь какая мудреная штука — слова: добавь приставку, и слово уже будет иметь другое значение. Раздумывать — значит «размышлять», то есть разбрасывать мысли мелкоячеистой сетью, вроде липкой паутины или безжалостных капканов…

Она разрушила его. И если она сделала это с ним, то что же он сделал с ней?

Эхо – это душа голоса, пробуждающаяся в пустоте.

Пустыня — мир, где цивилизация существовала столетиями, где сплетались и разбегались тысячи тропинок и дорог.

История любви не о тех, кто теряет сердце, а о тех, кто находит в себе то, что запрятано глубоко, глубоко.

Каждый по-своему старается забыть ужасы войны. Она выбрала такой путь: посвятить себя заботам об обгоревшем пациенте, стирать простыни в фонтане, читать книги в комнате, укрываясь в беседке из нарисованных на стенах листьев.

В армии тебе промывают мозги, внушая свою идею, и оставляют тебя здесь, а сами идут дальше, еще куда-нибудь, неся беду, эти меднолобые вояки, у каждого из которых всего одна извилина, да и та — чаще всего след от фуражки с золотым шитьем…

Любовь обрушивается на тебя или ты падаешь в нее - и так или иначе рассыпаешься на кусочки.