Собрание сочинений

С неиссякаемым интересом и любопытством окунулась я в этот раз в крохотную повесть любимых Ильи Ильфа и Евгения Петрова, отмеченную в тегах на Лайвлибе "юмористической отечественной фантастикой", на деле же - самую настоящую утопию. До чего же здорово было помечтать вместе с авторами-сатириками о таком вот счастливом будущем, когда не будет взяточничества, коррупции, кумовства, протекции, очковтирательства, когда люди начнут поступать исключительно по совести, оглядываясь на этого незримого светлого человечка с молоточком (почти по Чехову, да), выкрикивающего в тишине пустой на вид комнаты: "А я - здесь!" Пока общество не доросло до более-менее взрослого, сознательного, самостоятельного состояния, всем нам нужен, видимо, такой. Такая светлая невидимая личность, которую бы боялись, и поступали бы оттого непременно правильно и честно, ведь она поведает всему свету о наших грешках...

Ильфо-петровская сатира как всегда бьет не в бровь, а в глаз, потому как ничего за годы, десятилетия, да что там - почти век (повесть была написана действительно почти сто лет тому назад - в далеком 1928 году) абсолютно ни-че-го не поменялось, кроме разве что названия государства. Хотя нет - масштабы взяток, правонарушений, использований служебного положения в личных целях - все это увеличилось многократно, в десятки, даже сотни раз, если верить лентам информагентств. И странным образом происходящее почти не удивляет сейчас, как не удивляло, быть может, обывателей и тогда...

И потому, читая это небольшое произведение, незаслуженно, мне кажется, обделенное читательским вниманием, по сравнению с теми же знаменитыми "12 стульями", "Золотым теленком" и "Одноэтажной Америкой", испытывала я весьма противоречивые чувства. Читаемое мною (вернее, уже, конечно, прочитанное) было одновременно смешно и столь же грустно. Читала про двадцатые годы двадцатого века, наяву же при этом чтении юрко вставали двадцатые уже двадцать первого столетия. Найди, как говорится, десять отличий - и не найдешь их вовсе...

Не могла не вспомнить при чтении этой советской книжечки о другом любимом писателе, тоже, кстати, классике, только зарубежном. Разумеется, говорю я сейчас об американском фантасте Герберте Уэллсе, тоже подарившем миру своего человека-невидимку (обожаю, кстати, эту книгу и рекомендую всем, кто пока до нее не добрался - Герберт Уэллс - Человек-невидимка (сборник) ). Не сказать чтобы проблемы у невидимых людей из разных стран были хоть сколько-нибудь похожи: нашему, мне показалось, в стократ тяжелее живется. Бюрократизм и волокита, бесконечные оргсобрания, высмеянные еще Маяковским, бесконечные взносы, бесконечные общества с труднопроизносимыми названиями-аббревиатурами, угроза увольнения, начальство, состоящее сплошь из казнокрадов и самодуров, и прочее и прочее. Еще поди докажи, что ты трудоспособный невидимка! Вмиг лишат рабочего места, ежемесячного жалования, комнаты и пособий...

Обычно читая подобные фантастические истории, имею склонность представлять себя на месте героев книги. В этот же раз воображать себя на месте скромного регистратора Егора Карловича Филюрина желания у меня особого не возникало. Не вызывал у меня симпатии и сам персонаж сатирической повести, и предлагаемые автором новые обстоятельства его бытия.

Странным образом мне вспомнился Кафка с его "Превращением" - вот это необъяснимо-навязчивое желание главного героя идти на службу, даже когда ты уже не совсем человек. Только у Франца - история трагическая, у наших соотечественников - забавно-курьезная и, главное, счастливо заканчивающаяся.

Это стремительное путешествие в изобильный приключениями и странными личностями город Пищеслав (название, как сами, наверное, понимаете, здесь тоже неслучайно) действительно хорошо оканчивается, опять же - утопией:

За время прозрачности Филюрина город отвык от мошенников и не хотел снова к ним привыкать.

В мире Ильфа и Петрова вновь воцарилось благоденствие, все просто и понятно. Читаешь и диву даешься: а вдруг и в самом деле все в этом мире так же просто?

"-- Вы довольно пошлый человек,-- возразил Бендер,-- вы любите деньги больше, чем надо. -- А вы не любите денег? -- взвыл Ипполит Матвеевич голосом флейты. -- Не люблю. -- Зачем же вам шестьдесят тысяч? -- Из принципа!"

(читал сто раз, чуть ли не наизусть знаю. Благо, фильмы посмотрел только где-то после третьего перечитывания)

Начало ХХ века -- эпоха зарождения Советского Союза и, соответственно, советской литературы. Юмора в чистом виде в тогда не существовало вообще -- было словосочетание "сатира и юмор", при чём сатира на первом месте. Нет сатиры -- не идейно. "12 стульев" -- первая серьезная проба пера для тандема Ильф-Петров в жанре романа. Но жанр социальной сатиры -- их конёк.

Почти нет в романе полностью позитивных личностей. Зато по негативным аспектам тогдашней жизни прошлись основательно. Никто не забыт, ничто не забыто: растратчики, приспособленцы, бездарные поэты и журналисты, рестораторы и продавцы, театральные режиссёры, кинорепортёры, метростроевцы, мещане, лохи, теневые бизнесмены , даже бухающий на синий цвет монтёр Мечников и гламурное кисо Эллочка Щукина с разговорным запасом в 30 слов и глянцевыми журналами. Так же досталось дефициту, некачественному питанию, жилищному вопросу, бюрократии, качеству дорог etc. Но сатира не стала чтением моралите: указывать на чужие проступки и недостойное поведение в романе попросту некому, вся суть сводится к тому, что наглый, весёлый и находчивый аферист кидает прижимистых, трусливых и тупых аферистов. Отдельный нокаут писатели наносят служителям культа за что им от меня отдельное огромное спасибо

Выбрав столь несложный сюжет, Ильф с Петровым одним выстрелом валят двух зайцев: хоть и сразу понятно, в котором, по счёту, стуле будут вожделенные бриллианты, читатель всё равно с интересом следит за продвижением героев, ведь каждый новый стул приближает находку, что влечёт за собой всё возрастающий накал страстей. С другой стороны, авторам не нужно особенно заморачиваться, чтобы вплести в сюжетную линию новое место действия или персонажей.

Широка география романа: уездный городок, Москва, Харьков, Крым, Грузия, Поволжье. Поскольку авторы сами, как журналисты, посещали все точки маршрута парочки махинаторов, то пейзажи, быт и вообще атмосфера передана на твёрдую пятерку. Лично я услышал и грозный рев Терека у военно-грузинской дороги, и влажную сонную тень кипариса у дачи инженера Брунса на Зелёном мысе. Да и вообще, в виду наличия отсутствия идеализированных черт характера у действующих лиц, все они получились очень реалистичными, почти живыми.

Со слогом и колким юмором у авторов тоже всё сложилось. Фразочки типа "может тебе ещё ключи от квартиры, где деньги лежат?" или "молодая была уже далеко не молода" твердо и навсегда вошли в нашу речь. Поэтому сухой и жестокий финал, завершение двумя страницами боли и разочарования трёхсот страниц надежды и оптимизма кажется, написан третьим человеком, абсолютно не похожим на Ильфа с Петровым. Но здравый смысл говорит, что по-другому всё завершиться попросту не могло.

Интересно другое. Задуманный как остро негативный персонаж, циничный, горделивый, эксцентричный "провинциальный Антоний" Бендер завоевал народное признание, экранизации с харизматичными Гомиашвилли и Мироновым только усилили эту любовь. Наверное, один из двух случаев такого рода в той стране. Второй -- Волк из "Ну, погоди!"

Мне лично очень нравится роман, как и всё творчество его авторов. Это не для избранных, на форзаце русским по белому написано: "для широкого круга читателей". Искать там философское зерно или подстрочный второй смысл столь же бессмысленно,как искать в порнофильме сложный интригующий сюжет. Время, в котором могли существовать подобные люди и явления, ушло, роман сейчас кагбэ не актуален. Но это до сих пор интересно, увлекательно, смешно. А ни к чему иному авторы, вроде, и не стремились.