Цитаты из книги After Dark

Газетная реклама или философские трактаты, грязная порнуха или десятитысячные банкноты – для огня, в который их бросают, все это просто бумага. Не будет же огонь полыхать по-разному, завывая то и дело: «О, Канта подкинули!» или «Ага, вечерние новости!» или «Ух ты, какие сиськи!» Огню все до лампочки…

А мне кажется, переселение душ обязательно есть. Ведь если представить, что его не бывает, – тогда и жить слишком страшно.

- Хотя, конечно, можно сказать, что я просто слабая. Слабая - вот и потащило меня по жизни, как бревно по реке. Нет бы где-нибудь остановиться, нащупать ногами дно, своей дорогой пойти. Да вот не смогла.

И Эри превратилась в Ничто. Теперь она - лишь емкость для заполнения чужой реальности.

Это лишь кажется, что земля у нас под ногами твердая и крепкая. Оглянуться не успеешь, а ты уже в трещину провалилась. Один раз провалишься — обратно уже не выбраться. Так и живи под землей в одиночку, пока не помрешь…

Пускай ты даже не подозреваешь, кем будешь дальше, всегда остается какой-то следующий шанс…

После его ухода наш взгляд в туалете задерживается. Словно зафиксированная камера, мы продолжаем смотреть на темное зеркало. Отражение Сиракавы все еще там. Сиракава – точнее, образ Сиракавы – смотрит на нас из зеркала. Не меняя выражения лица и не двигаясь, очень пристально вглядывается нам в глаза. Наконец, отчаявшись, глубоко вздыхает, поигрывает мышцами, крутит шеей. И, подняв руку, ощупывает лицо. Так, словно хочет убедиться, что существует на самом деле.

Его цель предельно проста. Он пытается вставить себя в окружающий фон – и увидеть мир нейтральным, как натюрморт.
Но как он ни старается, что-то еще не проглядывает, хоть убей. В зеркале он видит лишь себя самого – того, кто он в реальности. Зеркальное отражение и ничего более.

– Настоящее привидение, – наконец произносит Кашка.

"Если у курицы были проблемы - яйца тоже неблагополучные, разве нет?"

Наша память – ужасно странная штука. Такой огромный шкаф с ящиками, забитый чем попало. Лишние знания, бесполезная информация, бредовые мысли забивают этот шкаф сверху донизу. А чего-то действительно  важного не раскопать, хоть тресни…

– Все равно не очень понятно… Ну а секс в этом Альфавиле бывает? – Секс – бывает. – Без любви и без иронии? – Ага. Каору саркастически усмехается: – Выходит, лучшего имечка для «рабухо» и не придумаешь!

– Лекарства, гадания, диета… От этих маний ее уже не вылечить никому.

Люди вынесли отсюда все до последней мелочи, заперли за собой двери и забыли об этой комнате навсегда, как забывают о городах, опустившихся на дно моря. И только звенящая тишина да едкая пыль, пропитавшая стены, напоминают девушке и нам с вами о том, что Время еще существует.

Между светом и мраком - миллионы теней и переходных оттенков! Разумный человек всю жизнь учится их различать.

И вдруг меня накрыло. Очень странное чувство... Как будто по всему свету напряжение в розетках упало. И в мире стало темнее и холодней.

Для того чтобы жить, человеку нужны воспоминания, как топливо. Все равно какие воспоминания.

И всё это произошло в жуткой трещине между полуночью и рассветом . В чёрной бездонной пучине, что разверзается перед нами каждую ночь по законам, которые нам неизвестны и против которых мы бессильны.