Kafka On The Shore

1. И сразу о плохом.

1.1 Похоже, автор держит своего читателя за беспросветного идиота (что, впрочем, вполне простительно). Это иногда смешит, но гораздо чаще раздражает.

1.1.1 Вместо того, чтобы написать, например: "в машине играла такая-то соната Гайдна, и она дюже ок," — он на 2 страницы начинает расписывать всю прелесть этой сонаты, как её исполняют различные музыканты, углубляется в биографию Гайдна, рассказывает всю его подноготную и т.д. О Боже! Зачем? Если человеку нравится академическая музыка — он сам составит своё мнение о любом произведении, а если не нравится — ему тем более не нужны эти рассусоливания. Мураками навязывает своё мнение, будто оно хоть для кого-то имеет ценность, кроме него. Хотя... вот, посмотрите, сколько, кхм... "ценителей искусства" вылезло после этой книжки. — Моцарт? Не, не слышал... Что говорите? МУРАКАМИ О НЁМ ПИСАЛ??? ТАК ЧЕГО МЫ ЖДЁМ, СКОРЕЕ НАДО КАЧАТЬ!!! О, БИТРЕЙТ 128 kbps, ВЕСИТ НЕМНОГО, — КАЧАЕМ, ПАЦАНЫ!! (Поясню: эта композиция — чуть ли не лейтмотив всей книги. Но ОБЯЗАТЕЛЬНО в исполнении "трио на миллион долларов" (Heifetz, Rubinstein, Feuermann)!) Тьфу, блин. Кстати, это касается не только музыки, но и кино — нужно срочно бежать смотреть фильмы Франсуа Трюффо! (к слову: а если я не смотрел и не хочу — я идиот, который отворачивает рыло от прекрасного?) — Литературы — Кафка! Кафка же! Кафка на пляже же! — Философии — всем дико Гегель, пацаны! — И так далее.

1.1.2 Автор ТАК МНОГО говорит в книге о метафорах, что начинаешь в каждой употребляемой им метафоре искать прямо-таки анагогический смысл, и что самое смешное — ты его находишь! А потом автор объясняет значение этой метафоры (да-да! он объясняет значение ПОЧТИ КАЖДОЙ своей метафоры!), и ты понимаешь, что тебя крупно облапошили! Потому что ты построил логическую цепочку длиной от Москвы до Пекина, а оказывается, что смысл этой метафоры понял бы даже пятилетний ребёнок! Зачем? Зачем он тогда её объяснял??? Да и метафоры у него — за голову можно схватиться. Полковник Сандерс в роли "не Бога, не Будды..." — это вин, ящетаю! Джонни Уокер? Харуки, друг мой, ты в своём уме, вообще? Метафора общества потребления? ОМГ! А по-моему просто бред сивой кобылы. Держите вот вкусняшку, например:

— Мир — это метафора, Кафка, — услышал я его шепот. — Только эта библиотека — не метафора. Для тебя и для меня — не метафора. Библиотека... это библиотека, куда бы ты ни уехал. Пусть хотя бы в этом между нами будет полная ясность. — Конечно, — сказал я. — Библиотека что надо — настоящая, особенная, исключительная. И ничто не может ее заменить. Я кивнул.

1.2 Литературный язык Мураками — это нечто! Попытки писать от лица подростка и человека, у которого плохо работает голова, успешно провалились. (Кстати! Он же ещё и из-за того так убого и коряво объяснял свои метафоры, что герои книги — не очень умные люди. И якобы потому нужно было вводить такие глубокие экскурсы в историю искусства, что это было объяснение ДЛЯ ГЕРОЕВ книги. Но это никак не оправдывает попыток навязывания своего убогого мнения об этом самом искусстве читателям. Да это вообще ничего не оправдывает, йоптить!)

1.3 ЭРЕКЦИЯ! МЕНСТРУАЦИЯ! ПЕНИСЫ! ПЕНИСЫ! ВАГИНЫ! ОНАНИЗМ! СЕКС! СЕКС! ГОМОСЕКСУАЛИЗМ!!! Харуки, свет очей моих, у тебя крааааааааайне убого получаются вставки на тему секса. Они выглядят дисгармонично, они выпадают из книги. Сами посудите:

Я глянул в ту сторону, куда показывала Саэки-сан. В самом деле, остров вроде на месте. Как на картине. Однако сколько я ни всматривался, ощущения, что это — то самое место, не возникало. Я сказал об этом Саэки-сан. — Многое теперь не так, — согласилась она. — Все-таки сорок лет прошло. Естественно, рельеф стал другой. Волны, ветер, тайфуны... Конечно, побережье меняется. Песок ветром сносит. Но ошибки быть не может. Это здесь. Я и сейчас все четко помню. И еще — в то лето у меня впервые случились месячные.

Поясню: 50-летняя женщина рассказывает 15-летнему пацану о событии из её молодости. У Мураками, похоже, загон на этом деле. Я много встречал и натуралистичности в книгах, и описания эротических сцен, но так нелепо и плохо не было ещё ни у кого.

1.4 АНИМЕ! Я ненавижу аниме! А вся книга напомнила мне сценарий к какому-нибудь "мудрому" и "глубокому" выкидышу анимации, кои клепают в этих ихних япониях.

2. Ну а теперь о хорошем.

2.1 Легко читается. Но не является настолько же шлаком, как какие-нибудь Донцовы, Маринины, Никитины и проч.

2.2 Ну... в принципе, неплохой сюжет. Закрученный такой. Ждёшь развязки.

2.3 Всё-таки параллельное повествование есть какое-никакое...

2.4 Хватит меня мучить! Не знаю я больше достоинств этой книги!

3. Резюме: сколько волка не корми — он всё равно метафора свободы, неумения следовать правилам, неприятия ограничений и нелюбви подчиняться кому- или чему-либо. Это очень метафоричная метафора! Задумайтесь об этом! Ведь эта метафора может открыть вам глаза на очень важные вещи: на цену истинной свободы, на неумение следовать правилам, на неприятие ограничений, на нелюбвь подчиняться кому- или чему-либо... И никогда не забывайте об этом! Ведь свобода — не волк! Ой! Наоборот волк! Свобода — волк, волк! Не корми волка! Корми свободу! Вол... эээ... ну, короче, вы меня поняли.

Мураками- всегда релакс. Полный и безусловный. Уводящий от всего и отпускающий душу отдохнувшей, как бывает только после полного переключения на другой образ жизни и другие проблемы. Два дня чтения, и – ощущение пребывания в отпуске, не здесь, далеко. Удивительный писатель, удивительное погружение - уход с героем, всегда одним и тем же, в разных его возрастах, с разными его проблемами – неважно какими, но всегда замечательно-отстранённым и ненавязчивым. Книги Мураками тянутся как жизнь, музыкой его слов и таких простых и необыкновенных одновременно сюжетов, и спотыкаются на развязках: в книге, в отличие от жизни, всё должно как-то разрешиться, и меня смущают его развязки: они всегда "опускают на землю", не дотягивая до уровня изложения сюжетов, нарушая гармонию упоительной непрерывности . И, всё же,- очень хорош. Как всегда.

<...> Кивнув еще раз, я приложился к чашке с чаем. В кафетерии было очень тихо. Ни музыки, ни разговоров.

Мураками для меня - это легкий джаз, мерцание фар за окном какой-нибудь уютной кафешки, постепенно тлеющая сигарета в пальцах и взгляд в пустоту. Иными словами, это всегда потрясающая атмосфера, необычный сюжет и послевкусие... Но, какое же неоднозначное было послевкусие от Кафки на пляже. В самом начале мурашки пошли по коже, потому что каркас книги до жути напомнил старый фильм ужасов "Деревня проклятых". Не знаю, почему у меня пошли подобные флэшбеки, но страх перед тем, что творилось на страницах книги, был точно таким же, как в момент просмотра этого фильма в детстве. Мастерски столкнул меня с детскими переживаниями, чего ни одной книге не удавалось сделать. Физическая тошнота, смешанная с жуткой неприязнью обстоятельств, - пусть и книжных, - доводила до того, что я бросала чтение и сидела, пила чай с полным отрешением в сердце. Будь это другой автор, а не тот, которого я безмерно люблю, книгу бы я, скорее всего, бросила. Описание быта - это одна из изюминок Харуки. Мне не надоедает подчеркивать, выписывать и перечитывать любимые моменты в книге, даже если герой просто намазывает масло на тост, зажав в зубах сигарету.

Достав из холодильника пакет молока и убедившись, что срок годности еще не истек, я залил им кукурузные хлопья и стал есть. Вскипятил воду, заварил пакетик дарджилинского чая, выпил. Зажарил пару тостов и слопал, намазав обезжиренным маргарином.

Эту книгу нужно читать без длительных перерывов и не отвлекаться на другие произведения. Потому что вся магия, которая окутывает эту историю, начинает постепенно рассеиваться; и, так же постепенно начинает рассеиваться ваш читательский интерес. Главный герой, так и остался для меня размытым пятном в запотевшем зеркале. Но это никак не повлияло на то удовольствие, которое я испытывала в моменты чтения.