– И чего я зря стараюсь…
– Взаимно. Понижаю тебя с подельника до проживающего рядом приспособления.
– Можешь поцеловать мое приспособление.
– Размечтался!

- Он называл меня особенной, - прошептала Солара. - И этого хватило, чтобы я нарушила закон.

Она понятия не имела, что приберегло для них будущее, кроме возможностей - таких же бесчисленных, как звёзд в небе. И этого было вполне достаточно.

Она поняла, что дом был расплывчатым понятием, и не важно на планете, спутнике или на ржавом корыте, которое называлось кораблем, эта команда была ее домом.

— Ты пойдешь туда, куда я тебя отправлю.
— Я не-
— Не перебивай.
Он закрыл свой рот.
— Наши отношения просты, — продолжила она. — Я говорю “прыгай”, а ты спрашиваешь: “Через какое окно, мисс Брукс.” Ты не выдвигаешь требования. Мы друг друга поняли?

Один удар по голове оказался таким сильным, что Доран увидел будущее.
И его в этом будущем не было.

Не то что у тебя прицел паршивый, но даже если ты из лодки выпадешь, то в воду не попадёшь.

– Слышишь меня? Что ты помнишь?  
Из-за боли никак не удавалось сосредоточиться.  
– Не знаю.  
– Давай начнем с простого. Сколько видишь пальцев?  
– Один.  
– Сколько будет два плюс два?  
Он смерил ее сердитым взглядом:  
– Я болен, а не идиот.

Кассия шумно выдохнула. Ее плечи поникли, а потом она внезапно разрыдалась. Но между всхлипами ощупала плечо Кейна, спросила, не больно ли ему, а получив отрицательный ответ, врезала напарнику и крикнула:  
– Я думала, ты погиб!  
– Ой!

Где-то посреди своего странного путешествия она полюбила очкарика-клептомана, Казанову планетарного масштаба и его принцессу в изгнании. А больше всего – дико раздражающего «золотого мальчика», который называл ее Крыской. Дом – понятие относительное. И неважно, где он – на планете, спутнике или вот в таком ржавом ведре, – команда стала ее семьей.

Хоть и говоришь по-английски, но твой родной язык явно сволочной. 

Годы проб и ошибок ясно доказали, что отношения - это сплошная химия, и некоторые элементы просто опасно смешивать. К примеру,  лёгкие шашни и совместные ночёвки. Брось то и другое в одну колбу, и "развлечение" превратится в "чувства", а потом всё это взорвётся прямо перед твоей физиономией.

– Стой там, – пробурчал Доран. – Оденусь и приду. Но на будущее: меня не тянет к тем, от кого воняет как от ящика с инструментами.

– Мне нравится просыпаться и чувствовать на подушке твой запах, – продолжил он мягче. – Нравится морщинка, которая появляется у тебя между бровей каждый раз, как ты на меня смотришь. И когда я думаю о том, чтобы это все потерять, у меня перехватывает дыхание.

– Не рассказывай мне, что я говорю всерьез, а что нет. Когда я вхожу в комнату, то вижу только тебя. Мозг иначе не работает, в тебе есть что-то столь уникальное, что все остальные просто пропадают. Твою красоту нельзя воспроизвести искусственно, она идет отсюда. – Он постучал пальцем по ее груди. – До нашей встречи я понятия не имел, что есть истинная красота, но теперь знаю. Поэтому поверь, ты самая потрясающая девушка в моем мире.

– Подвинься, – прошептала она.
Матрац всколыхнулся.
– Еще.
– Если я прижмусь к этой стене еще ближе, – прошипел Доран, – мне придется пригласить ее на ужин.

– Я приходила к тебе в каюту среди ночи, чтобы принести стакан воды, когда тебе было лень идти в ванную. Я очищала диванные подушки от рвоты твоей пассии. – Ее голос стал громче. – Ради бога, я даже принесла ее трусы, которые вы забыли в лифте! Да после такого мне хотелось себе руку ампутировать!