Июнь

Очень быстро она оказалась на полу, а он на ней, очень быстро слетали с нее тряпки.

Шлюха — она и есть шлюха, и он хотел шлюху, и, в конце концов, солдат и шлюха — два главных героя всего мирового искусства.

Некто хотел изнасиловать женщину, но не смог. Кто-то шел мимо, или иначе помешали, или просто, бывает, не получилось. Она, однако, подняла шум, и его посадили. Он отсидел, вышел и изнасиловал ее, потому что иначе было обидно.

Что и война была для того, чтобы смыть общие грехи.

Когда отменяется совесть, остаётся профессия

человек – это то, чем он занят

Литература есть сумма приёмов, любовь есть сумма потребностей, общество есть сумма свободных индивидуумов, все прочее от лукавого, которого тоже нет.

Хочешь стать незаменимым - стань экспортным

У Миши было теперь изгойское право говорить им все как есть, преимущество, которое жаль покупать такой ценой, но другой не бывает.

ибо если большинство так терпело и, более того, так хотело — значит, ему было так надо.

«В столицах шум, гремят витии, идет журнальная война, а там, во глубине России, там вековая тишина».

Мы все умрем, но лучше не торопиться.

Да ведь ничего не будет. Гадостей наделали, а никакого конца света не случится. И теперь с этим надо будет жить, просто жить.

Одних надо убить, чтоб не мешались; других прогнать через фильтр; после фильтра можно воевать; после войны можно еще пятьдесят лет жить этой легендой. Если цель такова, они все делают правильно; если они все делают правильно — цель такова.

Его всегда раздражали попытки несчастных распространить на всех свое несчастье

все здешние мировоззрения — по крайней мере легальные — были рассчитаны на дошкольников

Она словно все ощупывала больной зуб, который страшно было лечить и нельзя выдрать, — занятие увлекательное, спору нет, но совершенно бесплодное.

Им не впервой было лечить внутренние проблемы внешним воздействием. Только война могла разрешить все. Она списывала что угодно, объединяла нацию, запрещала задавать вопросы. Так было множество раз — всегда, когда явно не получалось. А что не получалось — видели уже все.

И стала рассказывать им о том, как все они тут счастливы.

и никто не пытался ей объяснить, что там она уязвима, а здесь — обречена;