Under the Net

Нельзя же в самом деле так швыряться своим прошлым.

Мне было ясно, что с прежней жизнью покончено навсегда. Я умею понимать намеки судьбы. Какова будет новая жизнь, которой суждено возникнуть на обломках старой, — этого мне не угадать.

Утолять жажду — одно из самых острых наслаждений.

Единственное, что в нашей власти, — это сперва думать, а потом действовать.

Нельзя судить о единстве теории и практики по отдельным случаям. Важен также принцип, по которому они расходятся.

— Значит, мы никогда по-настоящему не общаемся?
— Как вам сказать. Поступки, по-моему, не лгут.

Немногие люди способны переносить полное одиночество. Я и сам, как вы знаете, не люблю одиночества, но после нескольких попыток пришел к выводу, что общество болтливых дураков еще хуже.

С Дэйвом я никогда не раздуваю своих неприятностей — он относится к ним с насмешкой и без капли сочувствия.

К тому же он, будучи евреем, чувствует себя частью истории, не прилагая к тому особых усилий. В этом я ему завидую. Мне лично поддерживать связь с историей год от года труднее.

В наши дни литературной работой можно жить, только если работаешь с утра до ночи и согласен писать все, на что есть спрос.

Это жизнерадостная, земная женщина, простая и сердечная, готовая услужить кому угодно, если только это не доставляет ей хлопот; о многих ли из нас можно сказать больше?

Женщины воображают, что красота — это наибольшее приближение к некой гармоничной норме. Они не делают себя неразличимо похожими только потому, что у них нет на это времени, денег и технических возможностей. Кинозвезд, у которых все это есть, и в самом деле не отличишь одну от другой.

Выставить человека за дверь - лучший способ заставить его поразмыслить над тем, что осталось по ту сторону двери.

Из-за зеленых деревьев поднимались башни Нотр-Дам, нежные, как любовники, поднимающиеся с травы.

— Ты не понимаешь Сэмми. Это несчастный, запутавшийся человек. — Так обычно женщина говорит о мужчине, который ее бросил.

Раз на Жан-Пьера нельзя больше смотреть просто как на источник доходов, с ним вообще нельзя больше иметь дело.

Некоторые подробности не способна удержать даже самая нежная память.

К Парижу я всякий раз приближаюсь с замиранием сердца, даже если побывал там совсем недавно. Каждый приезд в этот город — предвкушение, каждый отъезд — разочарование.