Падение Губернатора. Часть вторая

Готова ли она бродить по этому чумному миру с круглым, как барабан, животом? В данный момент она была на раннем переходном этапе – внешних признаков еще не было, физических ограничений она почти не чувствовала, а будущие сложности представляла себе слабо, – но что будет, когда она начнет двигаться медленнее? Она знала, что на ранних стадиях беременности физическая активность и регулярные упражнения совершенно безопасны – и даже рекомендованы, – но как насчет опасной миссии на пересеченной местности в этом жутком мире? Обдумав все это за краткую секунду, она наконец посмотрела на Губернатора и сказала:
– Я справлюсь. Выдвинемся на рассвете.

– Неужели ты и правда встала на сторону Губернатора?
Лилли и сама задавалась этим вопросом. Может, так проявлял себя стокгольмский синдром – странный психологический феномен, когда заложники чувствуют симпатию и начинают сопереживать своим захватчикам? Или она просто проецировала свою ярость и подавленные эмоции сквозь этого человека, словно он был бойцовым псом, неразрывно связанным со своим хозяином? Она знала лишь то, что была напугана.
– Я знаю, что он психопат, – в конце концов сказала она, тщательно выбирая слова.

Она была единственным ребенком в семье среднего достатка из Мариетты, а потому частенько оставалась одна: одна играла, одна сидела в углу школьной столовой или в автобусе… Она всегда была одна. В старших классах из-за гибкого ума, упрямства и специфического чувства юмора ее не принимали в среде девочек-чирлидеров. Она росла в изоляции, и латентные тяготы одиночества обрушились на нее в этом чумном мире. Она потеряла все, что для нее хоть что-нибудь значило: отца, парня Джоша, подругу Меган.
Она потеряла все.