"То было давно.. там... в России...". В двух книгах

Нет, наверно, ничего оригинального в том, что появляется желание лучше понять работы живописца, ознакомившись с его прозой. Когда она есть.

С тяжелым детством еврейского мальчика из Витебска, воспарившего в небо с возлюбленной, соединив земное и небесное в Марк Шагал - Моя жизнь . Или абстракционистская, свободно-философская атака с новой эстетикой на реализм в искусстве в Василий Кандинский - Точка и линия на плоскости. О духовном в искусстве. Ступени. Текст художника (сборник) . Истории из жизни, с бытовыми подробностями, детскими впечатлениями, биографическими деталями и рассуждениями о живописи в статьях под одной обложкой в Илья Репин - Далекое близкое . Дореволюционные странствия и поиски художника с перебиранием сфер деятельности и вдруг в лихие, грозовые гражданской, вылившиеся в космос положений тела, отражающих психическое состояние, характер, историю, эпоху, мужское и женское в К. Петров-Водкин - Хлыновск. Пространство Эвклида. Самаркандия (сборник) . Совсем далёкий Рерих с его Николай Рерих - Шамбала , будораживший умы и сердца экзальтированных путешествующих, востоковедов, эзотериков, даже нацистов… Илья Глазунов - Россия распятая (комплект из 2 книг) с четкой позицией больше историка-монархиста, пристрастным текстом о хрониках кровавой гражданской. Декларации и манифесты Казимир Малевич - Черный квадрат , навеянные то ли революционным духом, то ли врожденной страстью. Агрессия в квадратах и в тексте Малевича, выловившего себя из «омута дряни академического искусства». Александр Бенуа - Русская школа живописи статьями из парижского далека написавший панораму русской живописи, воспевший одних и раскритиковавший других деталями картин, красками и оттенками, прописанностью персонажей и идеями…

Действительно это было давно, и в России. Я о том, когда впервые услышал о Коровине, как о писателе. Насколько замечательна его книга поведала А.Б. Пугачёва в какой-то телепередаче, лет 25-30 назад. Запомнились ее слова не понятным образом на долгие годы
А теперь, наконец, я «собрался с силами» и её прочёл.
Воспоминания и рассказы русский художник писал в 1930-е годы, в эмиграции. Издавал их в Париже, в русских газетах и журналах и практически только на гонорары от издательств жил, содержал семью. Так получилось, что в те времена тексты художника продавались лучше его гениальных картин.
Книга – двухтомник огромна и разнообразна. История семьи Коровиных, детство будущего художника в Москве на Рогожской улице. Богатый купец, дед Константина Алексеевича, умирает. Отец, не в силах справиться с финансовыми вопросами, разоряется. Семья переезжает в деревню Мытищи, где среди лесов и полей К.Коровин бродит с маленьким ружьем - подарком отца. Он, ещё мальчишка, охотится, рыбачит на речках, озерах и прудах «…где опускается солнце и делается такой прекрасный вечер, где клубятся розовые облака на прекрасном небе, там, где мыс Доброй Надежды…». Природа захватывала его полностью, давала настроение и изменения ее становились вместе слиты с душой. В какой-то загадочный момент в мальчишке родился талант живописца…
Учеба в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, дружба с А.П. Чеховым, с Левитаном, Врубелем и со всеми известными художниками того времени. Вся дальнейшая жизнь и творчество – всё в книге.
Терр де сьен, охра, черная кость, синяя прусская, кадмиум, кралпак, индейская, кобальт, берлинская лазурь…Взять верно краску, тон в контрасте и сделать – только цвет в форме. «Разложить пятна сосен, горящих на солнце и синие тени от дома – широкой кистью, воздух тепло-голубой, светлый, густо небо и обвести рисунок сосен. Всё, что есть – свет. Вот это нужно…»
Так писал свои работы, совершенно необычный, ни на кого не похожий, новаторский Коровин, которого общественность окрестила первым русским импрессионистом.

Повороты судьбы и творческой карьеры Коровина также, как его живопись удивительны и причудливы. Все поворотные моменты своего жизненного пути и Родины-России ярко и увлекательно, с необыкновенным чувством юмора описал Константин Алексеевич.