Мы долгое время имели страну, постулировавшую определенное отношение к человеку как к винтику, шестеренке системы, который нужен только для того, чтобы обеспечить бесперебойное функционирование всего механизма. Иными словами, никто не говорил ни слова о личности, об индивидуальности, о ценности человека как такового, вне зависимости от его функционального значения для общества. Сам человек со своей уникальностью и неповторимостью был обществу совершенно не нужен. Любое культурное событие, будь то спектакль, фильм или художественная выставка, ориентированные на человека, пытающиеся проникнуть в глубь его личности, понять его смыслы, мотивы, ценности, вызывали у властей неприятие и отторжение. Такие события закрывали, запрещали, «клали на полку», дабы не разбудить человеческое в человеке.Позволим себе некоторое теоретическое отступление. Обратимся сначала кЮнгу и его идее антиномичности, противоречивости человеческой психики.Квинтэссенция этой идеи заключается в том, что установка, представленная сознанием, будет иметь прямо противоположное значение в бессознательном. К примеру, человеку на сознательном уровне свойственна экстравертность(обращенность вовне), то есть человек легко и свободно контактирует с людьми.Однако присмотритесь к таким людям – им очень трудно быть открытыми в ситуации глубокого, доверительного личностного общения, то есть на бессознательном уровне присутствует интроверсированная установка личности.И наоборот, человек-интроверт, удовлетворяющий свою потребность в общении через небольшое количество контактов, в близком интимном общении открывается навстречу собеседнику всей своей глубиной, то есть на бессознательном уровне является экстравертом.Так вот, рассуждая вслед Юнгу, можно предположить следующее: если в сознании советского человека был укоренен стереотип о собственной ненужности,бесполезности, то в бессознательной части психики осуществлялась та самая парадоксальная компенсация: на сознательном уровне – «я не нужен», но на бессознательном – «я не просто нужен, я необходим и помещаю себя в центр происходящего!». Таким образом мог формироваться глубокий не осознаваемый паттерн эгоцентризма, причем инфантильного, детского, ведь именно детство характеризуется, с одной стороны, слабостью, беспомощностью, безответственностью, а с другой – эгоцентрической установкой в отношении к жизни. Эти размышления легко проиллюстрировать – достаточно посмотреть вокруг, и мы увидим множество «взрослых» людей, играющих в детские игры,дабы удовлетворить свои детские инфантильные, эгоцентричные потребности.Надо заметить, что эгоцентрики нашего постсоветского пространства сильно отличаются от западных эгоцентриков. У наших масштаб больше и размах шире. И это не удивительно, ведь на Западе не было такого перманентного унижения личности в течение нескольких десятков лет. Там социальной и культурной нормой является ценность человеческой жизни, ценность личной уникальности, и,соответственно, западные эгоцентрики – это всего лишь бытовые эгоцентрики, не претендующие на масштабное распространение собственного эгоцентризма в размахах страны и общества.
10 понравилось
