Виновата ложь

Слід жити сьогодні і не турбуватися про час

Джонатан Синклер-Денніс, ти був би світлом у темряві для багатьох людей. Ти був світлом. Ти був.

Зітканий зі сподівань та ентузіазму. З амбіцій та міцної кави. Я могла б дивитися на нього вічно.

І мені здалося, як би це сказати, що він - мій. Ніби він - моя особлива людина.
Я не кажу про долю. Я не вірю в провидіння, чи в спорідненість душ, чи в надприродне. Я маю на увазі, що ми розуміли одне одного. Завжди.

Будь трохи добріше, ніж мусиш, Кейді, і все буде добре.

От этого мальчишки веяло страстью и жаждой деятельности, интеллектом и крепким кофе. Я могла бы смотреть на него вечно.

,,Ніколи не жалійся і нічого не пояснюй."

Она путала аскетизм с благотворительностью, и отдавала свое имущество, не принося никому пользы.
Она путала болезнь и храбрость, и страдала от агоний, воображая, что заслуживает за это похвалы.
Она путала остроумие с интеллектом, и вызывала у людей смех вместо того, чтобы заставить их задуматься или растопить их сердца.

Мы могли бы…

Мы могли бы…

Я потеряла тебя, Гат, потому что отчаянно, отчаянно влюбилась.

Джонатан Синклер Деннис, ты бы стал светом во мраке для многих людей.

Ты был светом. Был.

И я подвела тебя самым худшим образом.

Но в итоге я убила их.

Моих Лжецов, моих любимых.

Убила их. Мою Миррен, моего Джонни, моего Гата.

Ну же, зажгите их, говорила ведьма с улыбкой. Огонь красив. Ничего плохого не произойдет.

Давайте, говорила она, огонь очистит ваши души.

Давайте, говорила она, ведь вы свободные личности.

Давайте, говорила она. Что за жизнь, если ты не решаешься на действия?

На самом деле остров так чертовски мал, что мне некуда пойти. Я заперта тут, в этом месте, где убила этих бедных, несчастных собак.

Теперь я понимаю то, что мне было не ясно раньше. Я не зря ем свой хлеб, Лжецы прекрасны, Каддлдаун прекрасен. Неважно, что его стены в пятнах. Неважно, что у меня мигрень, а Миррен совсем больна. Неважно, что у Уилла кошмары, а Гат ненавидит себя. Мы совершили идеальное преступление.

Мое полное имя Каденс Синклер Истман, и, вопреки ожиданиям прекрасной семьи, которая меня выпестовала, я — поджигательница.

Мечтательница, героиня, мятежница.

Из тех людей, что меняют историю.

Уголовница.

Но если я уголовница, считаюсь ли я наркоманкой? И соответственно, неудачницей?

Мой разум перебирает игру смыслов, как всегда. Здесь, с Лжецами, я наконец могу увидеть правду.

Мы не должны позволить нашей семье исчезнуть.

Мы не должны мириться со злом, которое можем изменить.

Мы должны бороться с ним, не так ли?

Да. Должны.

Мы станем героями.

Мы с Гатом поговорили с Джонни и Миррен.

Убедили их, что надо действовать.

Мы твердили друг другу

снова и снова: делай то, чего боишься.

Повторяли снова и снова.

Мы твердили друг другу,

что были правы.

Он больше не верил в Бога, но все равно хотел, чтобы тот помог ему.

Нет, и никогда не пойму.

Я выбежала из дома и попала в объятия Гата.

Я истекала кровью, прямо на него, но он не возражал.

Я посмотрела на нее. Моя красивая высокая мама, с ее игривыми локонами и резким, жестоким ртом. Ее вены никогда не лопались. Ее сердце никогда не выскакивало, чтобы беспомощно биться на газоне. Она никогда не таяла, превращаясь в лужицу. Мама была нормальной. Всегда. Любой ценой.

Гат не понимал.

Джонни тоже.

Все Лжецы перестали ходить туда на ужин.