The Necrophiliac

«Я любил бы вас, ваши закатившиеся глаза, ваши немые губы, ваш ледяной член, если бы только вы были мертвы. К несчастью, у вас настолько дурной вкус, что вы до сих пор живы»

Не могу смотреть на красивую женщину или на приятного мужчину без того, чтобы немедленно не пожелать про себя их смерти.

Некрофилическая любовь — единственная чистая и бескорыстная, ибо даже большая белая роза amor intellectualis ждет для себя награды в ответ. Напротив, любовь некрофила всегда безответна, и тот дар, который он приносит своему предмету, не может вызвать встречного порыва.

«Мой отец говорил, что школа – это место, где детей насильно погружают в противоестественный конформизм имбецилы, чья естественная среда обитания – классная комната».

Я хотел жить и хотел умереть, но не могу ни умереть, ни жить. Это ли не Гефсиманский сад?

Только смерть — моя смерть — избавит меня от поражения, от раны, наносимой беспрестанно временем.

“На свете есть одно грязное дело — это заставлять других страдать.”

Запах мертвецов – это запах возвращения в космос, запах высокой алхимии. Ибо нет ничего чище покойника, и он продолжает очищаться, пока не достигнет той последней чистоты – чистоты огромной костяной куклы с вечным немым смехом, с вечно расставленными ногами – той куклы, которая находится в каждом из нас.

Думаем ли мы хоть иногда о всех гениталиях, которые скрывает земля?

Геродот сообщает, что «тела жен знатных людей отдают бальзамировать не сразу после кончины, точно так же как и тела красивых и вообще уважаемых женщин. Их передают бальзамировщикам только через три или четыре дня. Так поступают для того, чтобы бальзамировщики не совокуплялись с ними».
Это самый древний комментарий из многих, рассеянных в человеческих летописях, говорящий о той безобидной страсти, которую иные именуют извращением. Но сколько наивности в этих «трех или четырех днях»!