Лабиринт Мёнина

Начальник должен быть только один, даже если каждый день новый.

Мы умерли в одном мире, а очнулись в другом. А потом открыли дверь и снова оказались в каком-то ином месте. Смерть здесь — просто еще одна дверь. Переход из одного коридора в другой, только и всего.

Вот он, рецепт вечной молодости: надо просто чтобы ни один из дней твоей жизни не был похож на прочие...

Рай - это место, где не нужно торопиться и невозможно опоздать

Те, кого некому помнить, исчезают...

Человеку не так уж много следует знать. Большинство так называемых знаний бесполезны - разве что как занятие для беспокойного ума, чтобы всегда был при деле... Но совершенно необходимо знать о том, что такое время - единственная стихия, которой трудно, почти невозможно противостоять!

Старость заразна, и смерть заразна. Судьба заразна. Все мы больны старостью и смертью – с рождения, тут уж ничего не попишешь...

- Магистр Нуфлин при смерти? Как такое может быть? - ошеломленно переспросил я.

• А чему ты удивляешься? - пожал плечами Джуффин.
• Это как-то не вяжется с его имиджем, - растерянно объяснил я.

– Новости, о юная леди, не делятся на плохие и хорошие, – фыркнул Джуффин. – Разве что на занятные и неинтересные.

В жизни каждого бывают моменты, когда следует броситься в пропасть, чтобы наконец убедиться в том, что всегда умел летать.

И ещё я знал, что не воспользуюсь подобным советом, потому что связан по рукам и ногам сопереживанием. А это чувство куда более могущественное, чем обычная жалость, которая вечно суёт свой нос в человеческие дела и обрекает нас на бесконечное повторение бессмысленных ошибок.

— Он стал заложником и в то же время чем-то вроде великана, поддерживающего Мир. У тебя на родине рассказывают легенды о таких великанах, я ничего не перепутал?
— Не о множестве великанов, а об одном титане по имени Атлант.
— Да, верно. Он и должен быть один, потому что Мир, как ни странно, можно удержать только в одиночку.

Сновидения — подкладка Мира, Макс. Когда видишь мятую подкладку плаща, следует предположить, что и с его лицевой стороной тоже не все в порядке, правда?

Макс, я тебя очень прошу, будь осторожен. Не расслабляйся, будь начеку. От того, что ты вернулся в Ехо, ничего не изменилось. Приключения вроде твоего никогда не заканчиваются. Вообще никогда. Ты меня понимаешь?

У меня вообще весьма тяжелый нрав, а уж после принудительной побудки он обычно зашкаливает за отметку «отвратительный». Если бы сейчас вдруг выяснилось, что этому прекрасному Миру угрожает какой-нибудь очередной апокалипсис, я бы, скорее всего, вежливо осведомился, что я могу сделать, чтобы ускорить его наступление.

Слишком уж хорошо я себя знаю, а близкое знакомство с собой, любимым, мало кого может оставить оптимистом.

Отпустить на свободу кого-то другого гораздо проще, чем сделать то же самое для себя самого.

Если вы были поэтом, значит, когда-нибудь снова им станете, — вздохнула хозяйка. — Это неизлечимо.

Надежда — сладостное чувство, но совершенно бесполезное для того, кто обращен к будущему лицом.

Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда.