О школьном учителе. Мысли вразброс

Учитель – это всегда вопросы и сомнения, на которые нет ответа. «Мы все стали людьми лишь в той мере, в какой людей люби- ли и имели случай любить» Как говорил Толстой: «Любить всех – значит не любить никого». Ортопраксия Может быть, учителю важна не столько любовь, сколько уважение ребёнка? Достичь такого уваже- ния значительно труднее, чем детской любви, тем более она страшно изменчива. Эти два чувства дале- ко не всегда совпадают друг с другом. Я видел много учителей, которых, казалось бы, дети любили и при этом часто подводили. Почему? Была любовь, но не было уважения. Вот почему для учителя имеет значение не столько любовь, сколько интерес к каждому ребён- ку. Этот интерес проявляется во всём: в умении ра- 8 доваться успехам ученика, огорчаться его неудачам, в умении постоянно следить за его внутренним рос- том. Может быть, такой интерес к ребёнку, притом к каждому, и есть учительская любовь? «Вы счастливы, если вам есть что любить, что де- лать и на что надеяться». педагогика – это искусство гармоничных отношений.В этих отношениях главное – внутренняя свобода ребёнка, подростка. Без этой свободы урок не может быть полноценным, каким бы замечательным он ни был во всех остальных отношениях.Волошин «Я не учу – я пробуждаю» ожно быть дилетантом, любителем в любом деле. Можно быть художником-любителем, поэтом-любителем, артистом-любителем (перечень можно продолжить). Но нельзя быть дилетантом в двух профессиях – педагогике и медицине, поскольку эти профессии связаны напрямую с человеком, его судьбой, а часто, его жизнью. хо- роший учитель всегда, а может быть, часто – человек немножко наивный. Эта наивность от душевной чи- стоты, от лирического отношения к жизни, от веры в идеал. то такое педагог?В Древней Греции так назывался раб, ведущий ребёнка в школу. Сопостепенно педагогом ста- ли называть человека, пестующего ребёнка, помога- ющего ему взрослеть, осваивать окружающий мир, обеспечивающего его становление как человека и гражданина. Одним словом, помогающий ребёнку, подростку в его интеллектуальном и душевном росте образовать, иначе говоря, создать его. Оказывает- ся, наша специальность – создание людей. Совершен- но исполинская, неподъёмная для человека работа. может быть, учитель – это проповедник? Или миссионер? Или посредник, передающий эстафе- ту от одного поколения к другому? Трудно сказать. Во всяком случае, это человек, на которого взвале- на громадная моральная ноша. И как можно выпол- нять эту работу, не сомневаясь ни в чём? Вот поче- му мне отвратителен самоуверенный учитель. Надо работать вместе с детьми, размышляя над жизнью, в которой они живут, думая над её сложностью, уча их внимательному отношению к ней, подвергая со- мнению что-то, что ты делаешь. Такому учителю ребёнок поверит быстрее, чем безапелляционному, категоричному, всегда убеж- денному в том, что то, что он делает, он делает абсо- лютно верно. сам акт прощения можно обставить так, что никому в голову не придёт повторить чей-то проступок. Просто нам не хватает ни душевных сил, ни нужных для этого слов, ни времени. Для наказания всего этого не нуж- но. В чём искать учителю силы для каждодневного вдохновения? Ответ может быть один: только в са- мом себе, только в сознании величия своего дела учитель подобен айсбергу: на поверхности то, что использу- ется на уроке, под водой – огромная глыба, как бы подпитывающая надводную часть. Как важно для учителя не только то, что находится на поверхности, но и то, что находится под водой! Д ва типа учителей: самовыраженцы и самоут- вержденцы. Первые стараются всё богатство своего внутреннего мира поставить на службу сво- ей профессии, и этим они интересны ребятам. Более того, они стремятся свой душевный мир постоянно обогащать новыми знаниями, переживаниями. Дети от общения с ними растут, становятся богаче умом и душой. Таких учителей не просто любят, но искрен- не уважают. Самоутвержденец – совсем другой человек. Если первый ничего не навязывает, то второй постоянно требует от детей следовать его канонам. Дети ему нужны не сами по себе, как ценность, а для того, что- бы ими можно было манипулировать и через них ут- верждать себя. Успехи ребёнка приносят ему меньше радости, чем свои собственные. Поэтому такой учи- тель постоянно не удовлетворён, поскольку успех не может повторяться постоянно. учительская профессия всё-таки профессия возрастная. куском дымящейся совести Совсем не обязательно равняться на других, под- ражая им, не обязательно с кого-то брать пример, если то, что тебе нравится в другом, не соотносит- ся с твоим мироощущением, не совпадает с твоими взглядами на жизнь. Он, тот, кто тебе нравится, не лучше и не хуже тебя – он просто другой. У Мандельштама: И каждый совершит душою, Как ласточка перед грозою, Неописуемый полёт. И этот неописуемый полёт, причём для каждого свой, неповторимый, помогает человеку совершить учитель. Впрочем, жизнь каждого из нас тоже похожа на этот полёт. «Я не знаю этого человека: я никогда с ним не молчал» В беседе с ребёнком, подростком очень важна ти- шина и правильно выбранная интонация взрослого человека. Вообще мотрю на детей, да и на взрослых: как измени- лось отношение к знаниям. Подход к их ценно- сти стал, как никогда, носить сугубо практический характер. Главное – какую пользу дадут мне те или иные конкретные знания. Понятно в связи с этим, зачем нужно учить английский язык, зачем нужна матема- тика, информатика. А вот ответить на вопрос, зачем нужен «Евгений Онегин», «Реквием» Моцарта или «Сикстинская Ма- донна», не так просто. Оказывается, они нужны, эти знания, потому, что именно они формируют внутренний мир человека, помогают ему понять самого себя и людей, которые его окружают, и таким образом дают возможность по- нять смысл той жизни, в которой мы живём, делают мир более постижимым, оформленным, более при- способленным к жизни. Поэтому главными знаниями для нас становятся эти, казалось бы, «бесполезные» знания, не имеющие утилитарной ценности. Как отлично сказано у Шекспира в «Короле Лире»: «Сведи к необходимости всю жизнь, и человек сравня- ется с животным». Непрагматические ценности, великие абстрак- ции – вот во имя чего и стоит жертвовать! Потому что нынешним нужно совсем другое. Успех. Прикол. Победа в конкуренции. Триумф силы. Обретения, реальные на ощупь. И прищурива- ются совсем по-другому, чем мы когда-то акой учитель может импонировать подрост- ку? Этот учитель, по-моему, должен, по меньшей мере, обладать двумя качествами. Во-первых, он должен быть ему интересен как человек: много знать не только в своей области зна- ний, но во многих других областях и соответственно этому многое понимать и тонко чувствовать. Одним словом, с ним подростку всегда, а не только на уроке должно быть интересно. Во-вторых, такой учитель должен быть внутрен- не свободным человеком. Уметь иногда сбрасывать с себя свой «учительский мундир», деля с ребятами их радости, досады, а иногда и шалости, и чувство юмо- ра, которое так ценят дети (вспомним распутинские «Уроки французского»). Одним словом, это тот, кто в душе остался чуть- чуть ребёнком. Увы, редкий тип учителя. Школа – это тот период жизни, когда чело- век совершает одно из величайших своих открытий: он открывает самого себя. Но для того, чтобы такое открытие произошло, надо, чтобы ря- дом стояли умные, очень чуткие люди, которые по- могли бы человеку это открытие совершить

Григорий Померанц пи-шет: «В самом деле: ни полёты в космос, ни рас- щепление атомного ядра – все достижения научно- технической революции – не изменили человека, не сделали его ни лучше, ни хуже. Человека меняет ис- кусство». Г. Померанц, безусловно, прав. Любопыт- ство, игра ума, воображение, интуиция – основные слагаемые интеллигентного, по-настоящему мысля- щего человека, формирует во многом искусство.

Багрицкий, Кирсанов, Светлов, Сельвинский, Асеев и, конечно, Маяковский.

как много значит в педагогике личность. Александр Михайлович вряд ли хорошо разбирался в методиках, не думаю, что он интересовался педа- гогическими теориями. Но тем не менее воздействие его на учеников было огромным. Секрет этого успе- ха в личностных качествах учителя. Он был лично- стью – крупной, яркой, в чём-то неповторимой. Воз

очему успехи учителя в учебной деятельно- сти, как правило, превосходят его успехи в воспитании? Тут много разных причин. Но вот две из них мне кажутся определяющими. Дело в том, что хороший учитель-предметник – это в основном спо- собности, умения. Хороший классный руководитель, воспитатель – это талант, которым, увы, обладают немногие. В самом деле, в школьном уроке, даже очень хорошем, грамотном, в сущности творчества не так много. Чтобы подготовить такой урок, от учи- теля требуются некоторые умения. Вот эта умелость, опирающаяся на конкретные способности учителя, определяет его, учителя, успех. В воспитании этой умелости недостаточно. Здесь от учителя требуются другие качества: умение услы- шать внутренний голос ребёнка, понять его, пове- рить в него, стать для него надёжной опорой, если это необходимо, в каких-то ситуациях стать на его место, завоевать его безусловное доверие и в свою очередь доверять ему. Такой учитель никогда ре- бёнка не подведёт, не оставит его одного в трудной ситуации. И очень важно уметь понимать его душу, именно душу. Вот это понимание и лежит в основе таланта педагога. Воспитание для него – это всегда поиск, поиск почти невесомого, того маленького, но поистине золотого ключика, с помощью которого можно хотя бы чуть-чуть приоткрыть внутренний мир ребёнка со всеми его радостями, печалями, тре- вогами, надеждами, мечтами, детской мудростью.

Без этого понять ребёнка невозможно, а без этого понимания во многом теряется смысл воспитания. Поиск вот этого золотого ключика и есть настоящее и, может быть, единственное в нашей профессии пе- дагогическое творчество. Вот для этого нужен талант. И вторая причина наших провалов в воспитании. Учебная деятельность учителя в обучении детей ос- новам разных наук в меньшей степени, чем в воспи- тании, зависит от нравственных качеств учителя.

Вообще ни в одной профес- сии человеческая и профессиональная сущности не пересекаются так тесно, как в педагогике.

В педагогике, особенно в воспитании, твоя челове- ческая сущность одновременно становится профес- 48 * сиональной. Дурной человек, наверное, может быть хорошим инженером, художником, даже музыкан- том… хорошим педагогом – никогда!

Честь и стыд – главные рабочие инструменты личности. Не испытывая этих двух чувств, настоящий че- ловек вообще состояться не может. Честь сродни со- вести. По этому поводу хорошо сказал Шопенгауер: «Честь – это внешняя совесть, а совесть – это вну- тренняя честь». Я плохо себе представляю человека, который ни разу в жизни не испытал чувства стыда. Это необходимое для каждого чувство помогает нам преодолевать дурное в себе, как бы омывать свою собственную душу и становиться лучше. сли театр начинается с вешалки, то с чего на- чинается школа? Мне кажется, с совести. С сове- сти в первую очередь взрослых людей. Всё, что про- исходит в школе, всё – хорошее и дурное – либо от неё, либо от её отсутствия

ля меня идеальный учитель – это: — Подвижный, гибкий ум, позволяющий учителю быстро перестроить своё сознание в зави- симости от быстро меняющейся ситуации. Многие беды, срывы в работе учителя, конфликты происхо- дят тогда, когда учителя подводит ум. — Терпение. И терпимость. Ах, как трудно даётся многим учителям это поистине драгоценное каче- ство! — Мягкий нрав. Человек с тяжёлым нравом, кап- ризный, безапелляционный, обидчивый, бескомпро- миссный, вряд ли может быть хорошим учителем. А может быть, не сможет им стать вообще. — Твёрдая воля. Если иметь в виду волю как стремление к достижению поставленных целей. Дневник педагогических наблюдений Увы, нам часто мешают увидеть будущее ученика его успеваемость, пресловутые оценки, которые для некоторых звучат как приговор. Этот частокол отметок в классном журнале часто заслоняет внутренний мир ученика с его радостями, печалями, высокими помыс- лами, стремлениями, мечтами. Мешает понять его ин- дивидуальность, неповторимость, уникальность, ко- торые не всегда связаны с его учебными успехами. Мы просто этот мир не знаем. Но без этого мира, в котором подростки живут, трудно добиться успехов в его учёбе. своей педагогической практике, во всяком случае в учебной деятельности, мы много внимания уделяем умственному развитию детей и, к сожалению, очень мало их душевному развитию.

Вместе с тем не мешало бы помнить, что тот, кто плохо мыслит, небезнадёжен: можно прочесть ум- ные книжки. Опасен тот, кто бездарно чувствует. Воспитание этих чувств может быть только в ру- ках очень умного, по-настоящему душевно тонкого учителя.

специалист – это тот, кто знает всё о немногом и немного обо всём.

Но в любую эпоху, в том числе и в нашу с её ин- тернетом, широта кругозора человека не становит- ся менее значимой, ибо знания из других областей культуры незримыми нитями связаны со специаль- ными

Конечная цель образования, если подходить к ней по большому счету, – вырастить будущего счастливо- го человека. По-моему, другой цели нет и быть не мо- жет. Счастье – понятие удивительно ёмкое, оно вклю- чает в себя многие составляющие личности. Вместе с тем понятие счастья весьма относительно. В самом деле, у разных людей разные представления о сча- стье. Но все эти различия в сущности можно собрать в две основные группы. Для одних представление о счастье ассоциируется с материальной стороной жизни, и тогда оно измеря- ется деньгами. Таких много. Для других понятие сча- стья связано с духовно-нравственной стороной жизни.

Как известно, счастье, связанное с материальным благополучием, часто иллюзорно, неустойчиво, ибо хорошо известно, что богатые тоже плачут. Для человека, духовно богатого, основу счастья составляют отнюдь не деньги, а нечто другое. Для такого человека счастье в первую очередь в само- реализации. Счастье – это не только то, чего ты сам хочешь, а то, чего ты обязан достичь в своей жизни. И эту обя- занность не выполняет большинство людей. И это преступление перед собой, перед родителями, перед твоими детьми, перед страной. Счастье – это уверенность в себе, это чувство соб- ственного достоинства. Это доброжелательность и терпимость к людям, это твоя внутренняя свобода. Это увлеченность своим делом. Это скромность в величии и достоинство в несча- стье. Наконец (и может быть, это главное!), счастье в осознании своей человеческой миссии: зачем я при- шёл в этот мир, какие качества, данные мне приро- дой, могут этот мир чуточку сделать совершенней, лучше и как в этом мире мне жить? Конечно, этих вопросов подросток перед собой не ставит. Он ни психологически, ни нравственно для них не созрел. Он даже о них не догадывается. Но... (и это очень важно!) он их предчувствует. И на это предчувствие умный, вдумчивый учитель должен ответить. Он вместе с подростком должен искать от- веты на них. Конечно, само по себе образование счастливым человека не может сделать. Но оно может создать некие условия, предпосылки для его будущего сча- стья. Ведь в основе образования лежат знания и умения ими пользоваться. Они, эти знания, и дела- ют человека счастливым. Вспомним Бунина: О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно Вот этот сад вечерний за сараем И свежий воздух, льющийся в окно. В бездонном небе лёгким белым краем Встаёт, сияет облако. Давно Слежу за ним... Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано. Поэт прав: счастье в знаниях, следовательно, в образованности.

тобы успешно растить человека (а в этом и есть суть учительского труда), надо в него ве- рить. Верить во что бы то ни стало! Верить в его возможности, даже если эти возмож- ности скромные, а ожидаемый успех сомнителен. Без этой веры работать трудно. Настоящий учитель – это прежде всего человек искренней и беспредельной веры в ребёнка. А профессиональные умения – дело второе. Вместе с тем, как эта вера помогает самому ре- бёнку, подростку обрести себя, найти нужную опо- ру в жизни, ту опору, без которой любому человеку трудно жить! Для такого учителя хороший и послушный ребёнок – слова-синонимы. Страшней бывает тогда, когда видишь перед со- бой учителя, не верящего в созидательную силу воспитания. И таких учителей немало. Представить себе врача, не верящего в медицину, всё-таки труд- новато; учителя – увы, легко.

Гёте: учитель не тот, кто учит, а только тот, у кого учатся. В самом деле, учителей, которые учат, много, а вот учителей, у которых дети по-настоящему учатся, намного меньше.

Для того, чтобы у тебя дети учились, для этого сначала их нужно как бы повернуть лицом к себе, сделать каждого активным соучастником того ин- теллектуального, нравственного, творческого поис- ка, который ты создаёшь на уроке на основе взаим- ного доверия и интереса друг к другу. А это совсем другой уровень отношений, чем у учителя, который просто учит.