Бусый Волк

Он так и не открыл тогда Мавуту причины своего бесстрашия. Он полагал, что когда-нибудь ученик поймёт это сам. Уразумеет, что боязнь умереть есть обычная боязнь неизвестного. И не больше. Но ведь на пути Истины каждый новый миг сулит неизвестность. И грядущая смерть — лишь очередная загадка в веренице бесчисленных тайн. Чего тут бояться?

«Ты можешь обманываться, полагая, что ещё крепок и полон сил, — говорил ему когда-то один умудрённый старик. — Но ты не обманешь ни горный склон, ни лестницу в доме. Они быстро тебе объяснят — юность давно прошла…»

Страх — это не трясущиеся губы и бегающие глаза, как кажется многим. Страх — это когда становятся мёртвыми ноги, и их приходится насильно переставлять, чтобы совершить ещё один шаг. А к поясу привязана толстая верёвка, и она тянет тебя назад, напрягаясь всё больше.

Вождь потому и вождь, что люди за ним с охотой идут. Ибо он среди них — лучший. И в бою, и в работе. И никто не сказал, что быть лучшим легко…

Взрослые Волки сами были когда-то мальцами и не забывали об этом. Если чуть что хватать сына за руку и силком тащить по натоптанной, благополучной тропе, какой с парня потом может быть спрос?..

Воистину силен тот, кого нельзя уязвить.

Кто бы объяснил, почему душегубам, ради дурной забавы отнимающим чужие безвинные жизни, самим так нестерпимо хочется жить, когда приходит расплата?

Пойдёшь по шерсть, вернёшься сам стриженый.

И вообще — толковые люди, которым по сердцу добрая баня, благодатный душистый жар, щедрое хлестание вениками, от которого тело тает и растекается, исполняясь блаженства. Что может быть лучше после дневного промысла или работы?

Может кто-нибудь спросить этого недостойного, с чего это он решил, будто заслуживает поединка? Честный поединок дают честным врагам. Не таким, что бьют из засады, схоронившись в кустах...

Ты говорил мне про Истину...про то, что к ней можно всю жизнь идти, как к далекой гриве над лесом, и на закате обнаружить, что не дошёл, но зато набрал в корзину грибов.

Любовь каторжника была уродливой и жестокой, как вся его минувшая жизнь, она не возвышала его, а толкала на непотребства. Заставляла причинять боль другим и самого обрекала на горькие муки. Но всё же это была любовь...

...есть ли что на свете красивее зеленохвойных макушек, вознесенных в солнечное синее небо.

Тебе скажут, что завтра миру погибель. А ты поди и возьмись колодец копать…

Если тебе станет страшно, собери силы, улыбнись и взгляни страху прямо в глаза. Он и отступит…

Когда мама за что-нибудь ругала домашних, это значило, что, в общем, всё хорошо. Когда воркотня прекращалась, на них с отцом нападала тревога.

Что поделаешь, не всем людям дано заглядывать в будущее, и, право, это им же только во благо.

Вышел драться, так уж дерись до конца.

Лёд, бывший некогда живым ручейком, под пятою мороза сам становится смертью.

Бусому было очень плохо, но это и радовало: если человек страдает, значит – он жив. И жить будет.