Филиал. Записки ведущего

«Мне сорок пять лет. Все нормальные люди давно застрелились или хотя бы спились. А я даже курить и то чуть не бросил.»

События этой книги охватывают время, когда Сергей Довлатов работал радиожурналистом (или анкерменом) на радиостанции «Третья волна», вещающей на Россию. Немного об обустройстве и штатных сотрудниках, среди которых дворяне, евреи, бывшие власовцы и невозвращенцы, вскользь об отношениях... Основное событие - командировка на конференцию/форум/симпозиум (каждый называл по-разному) в Лос-Анджелес, которое и требовалось осветить. С именем Довлатова всегда ассоциируется ироничный юмор, остроумные выражения. В этой книге они тоже в достаточном количестве, но грусти больше. Рассказ можно условно разделить на две части: конференция и воспоминания. Взгляд на настоящее имеет сатирическую окраску, прошлое окрашено болью и ностальгией. Случившаяся в Лос-Анджелесе встреча (случайная или неслучайная) - ключевое событие, оно возвратило писателя на 28 лет назад в Россию, молодость, влюблённость... Прошлое и настоящее перемежается, вынырнуть из воспоминаний всё тяжелее, требуется спасательный круг - жена, дочь, сын... «Что происходит?!» - спрашивает себя Сергей Довлатов. Женщина, которая доставила столько боли в прошлом: пренебрегла чувствами, изменяла, подталкивала своим поведением к самоубийству; была «жестокой, эгоцентричной, невнимательной»; женщина, перекроившая жизнь, из-за которой был брошен университет, заменившая его армия. Двадцать восемь лет назад автор был юн, «наивен, чист и полон всяческого идеализма», что изменилось за это время? Откуда чувство вины? Можно ли сказать о любви как о прошлом? Или любовь - это навсегда?

Вот сейчас Таська попросит: «Не уходи», и я останусь. Я чувствую — останусь. И даже не чувствую, а знаю. Сколько же это может продолжаться?! Сколько может продолжаться это безобразие?! И тут я с ужасом подумал, что это навсегда. Раз уж это случилось, то все. Конца не будет. До самой, что называется, могилы. Или, как бы это поизящнее выразиться, — до роковой черты.

Грустно, трогательно и больно...

Как я сказал в предыдущей рецензии, Довлатов у меня стал автором для поездок. И если перед этим я описывал как ехал встречать родителей из аэропорта соседнего города и слушал в одно лицо "Наши", то обратно те же 320 км я еже ехал с родителями и слушали мы "Филиал". Мы с отцом слушали книгу с удовольствием, а вот маме не зашло, сказала что это фигня какая то.

Главный герой, журналист эмигрант работающий в Америке, едет на диссидентский симпозиум «Новая Россия», на котором встречает свою первую любовь, которую не видел очень много лет.

Повествование строится так, что скачет через главу из настоящего в прошлое, рассказывая нам о той самой первой любви.

Если честно, то местами рассказы об этой самой любви меня сначала подбешивали, но потом я вспомнил себя в том возрасте и был благодарен автору за такую искренность.

В общем это снова любимый всеми, классический Довлатов, с его неповторимым юмором, искренностью и самоиронией.

"Нет таких слов, говорящих о том, что Первая любовь - это что-то на прошлом Первый поцелуй у подъезда вечером Первая любовь - это что-то на вечном, но" Женя Трофимов & Комната культуры

Герой Сэлинджера Холден Коуфилд говорил о каком-то милом его сердцу писателе: "Хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим другом и чтоб с ним можно было поговорить, когда захочется". В самом деле, есть такие авторы, с которыми хочется быть знакомой, чтоб говорить с ними, не боясь разочароваться. Потому что вообще частая история,когда замечательно пишущие люди в личной жизни оказываются редкими сволочами или жуткими занудами, и я даже не знаю, что хуже. А Довлатов для меня - тот случай, когда хочется узнать о человеке побольше, хотелось бы общаться, потому что он - особенный. Искренний и сентиментальный, в самом хорошем смысле слова, без излишних моралите, такой, какой есть. И этот стиль (мышления? творчества? жизни?) очень подкупает. В "Филиале" как раз очень много таких трогательных моментов, ироничных и лиричных воспоминаний радиоведущего в эмиграции о своей юности, первой любви и постоянном поиске. Действительно, как сам Довлатов хотел быть похожим на Чехова, так и получилось. Сравнить по силе воздействия на читателя Довлатова можно только с Антоном Павловичем. И это на самом деле прекрасно.