Бой-КОТ. Дело доверчивого ветеринара

Ричи смотрел на них, сморщив морду. Пусть его «двуногий» и наивный поэт в душе, но, по сути, сказал все верно… И честно… Да, он страдает за свою честность, но, может быть, за это кот его и любит?
Только эти два армейских идиота не способны оценить ничего, что находится чуть дальше их коротких носов и куцего понимания мирового порядка. Есть «баба»? Надо ее схватить и наказать, потому что какие-то другие сто лет назад обидели бравого капитана и его кота. Тьфу, гадость!
– Ты не обижайся, старик, – наконец-то немного успокоился Лыжин и утер рот тыльной стороной ладони. – Но твоя парафия – красивые слова, а моя – преступники. И я на них уже не одну собаку съел. Чаще всего все оказывается очень просто, без заговоров и подстав. Просто люди хреново живут вместе. Кому-то хочется денег, власти, влияния, а кому-то не хочется этим делиться. Семья – это проекция общества, а общество наше мало отличается от первобытного: сильный жрет слабого, а хитрый глупого.

Внутри Ричи боролись два противоречивых чувства: с одной стороны, ему очень хотелось найти поддержку у подруги, которой он доверял чуть ли не больше, чем себе самому, а с другой – его останавливал страх показаться слабаком, неспособным справиться с делом самостоятельно. Эта борьба очень злила котектива и не давала сосредоточиться, отчего он еще больше впадал в ступор.
– Не надо себя насиловать, милый, – повернула к нему свою точеную мордочку Мася. – Это сложное дело, и спешить совершенно ни к чему. Десять минут вряд ли уже особенно на что-то повлияют. Если тебе нужно время подумать, просто остановись и подумай.
– Да в том-то и дело, что ждать нельзя. Если опоздаем, невиновный «двуногий» может оказаться в тюрьме, а многие коты вообще погибнут.
– О, великая мать-кошка! Кто же способен совершить такое зверство?! – в ужасе округлила глаза Мася.
Следующие несколько минут Ричи беспрерывно говорил, вводя подругу в курс дела. Мася ни разу не перебила, внимательно слушая каждое слово. Она понимающе кивала и кое-где тихо мяукала, когда раскрывались особо неожиданные и ужасные повороты дела.
– А теперь у меня дилемма, – уставился в землю котектив. – Как поступить? Пойти по простейшему пути и просто выдать Левиафана «двуногим»? Что с ним будет – понятно, да он и заслужил в общем-то. Или все-таки попытаться спасти его и тех его жертв, кого еще можно?
– Тебе не нужен мой совет, Ричи. Ты ведь уже принял решение. – Мася потерлась головой о шею котектива. – По-моему, ты все правильно придумал. И я уверена, все у тебя получится, не может не получиться. Конечно, это риск. И, естественно, ты переживаешь за Жулю куда больше, чем за себя самого. Но тут уже ничего не поделаешь. Да, придется рискнуть здоровьем другой кошки. Но только так ты все проверишь и окончательно застрахуешься от ошибки.
Слова лились на растревоженное сердце Ричи топленым молоком. Конечно, он знал все это и раньше, и Мася не сказала ничего нового, но магическое действие ее слов было совсем не в этом. Она верила в него! Верила в правильность его выбора, готова была разделить с ним ответственность. Котектива посетило чувство, словно кто-то снял половину груза с его плеч. Напряжение, уже не первый час сдавливающее все внутри, наконец-то немного отпустило. Он ощутил, что теперь способен двигаться дальше, делать все правильно, совершать подвиги.
«Как мало коту нужно для того, чтобы поверить в себя», – с легкой грустью подумал Ричи, проникаясь бесконечной нежностью к своей подруге, которая и на этот раз смогла его поддержать, поверила в него, даже несмотря на то что он мог и ошибаться.

На душе было неспокойно, а в голове роилось слишком много мыслей и сомнений. В такой ситуации, Ричи знал, лучшим средством найти душевное равновесие будет разговор с разумной и всегда позитивной «сибиркой». Она никогда не перегибала палку ни в заботе, ни в предоставлении внутренней свободы.
В ее глазах коту всегда хотелось выглядеть сильным, благородным и умным, поэтому он не стал бежать через лужайку, хотя и очень хотелось, а неспешно, даже немного вальяжно спустился со ступенек веранды, подошел к Масе и молча присел рядом.
Со стороны они смотрелись как картинка: черный гладкошерстный красавец, величаво застывший в позе сфинкса, и пушистая чаровница, щедро подставляющая свои изящные бока ласкам полуденного солнышка.

Ричи выглянул в окно – там лакомились сушеными бычками «казанская сиротка» Булочка, которая недавно поселилась в соседнем доме, и его любимая Масюня.
– Хм, в Казани моря нет, у нас тут тоже… Странно, где это они сушеных бычков откопали? Не в камышовом же котловане за лесом… – Ричи облизнулся.
– Дорогой! – повернулась к нему Мася, почувствовав его взгляд. – Иди к нам! Посмотри, какие замечательные котяточки растут у Булочки! Просто ангелочки!
Тут только Ричи заметил три крохотных хвоста, которые нервно дергались в боевом экстазе у заброшенной собачьей конуры – там уже давно никто не жил, но запах, видимо, сводил котят с ума.

В момент, когда у Ричи не было достаточно сил заниматься расследованием, дело начало идти само. Четверо дворовых котов хотели и могли дать ему информацию. Говорил преимущественно Фрейд, и за полчаса он подробно и с грустью рассказал о жизни ветеринара. Этот «двуногий» действительно вызывал симпатию у многих из кошачьего – и не только – сообщества. За то, что он делал для животных, те отплачивали ему весьма щедро. Вокруг его дома никогда не было грызунов, ни один вор также не рисковал подойти к дому, сад и небольшой огородик на заднем дворе всегда были в идеальном виде, по утрам в выходные ни одна птица не чирикала раньше 10 утра. Об этом заботились. И не только об этом.