Дублинцы

В ее жизни было это романтическое воспоминание: из-за нее умерли

Я ни разу не заговорил с ней, если не считать нескольких случайных слов, но ее имя было точно призыв, глупо будораживший мою кровь.

Мы были серьезны до торжественности, но один раз, когда наши взгляды встретились, мы расхохотались.

Так вот что вы читаете, вместо того чтобы учить историю Рима?

Приключения, о которых рассказывалось в книгах о Диком Западе, ничего не говорили моему сердцу, но они по крайней мере позволяли мне мечтой унестись подальше от этой жизни.

Никто бы ведь и не подумал, что он в гробу будет так хорош.

В Полли есть что-то вульгарное, иногда она говорит "благодаря этого", "колидор". Но что грамматика, если бы он любил ее по-настоящему!

Она сидела, окруженная ледяной стеной своих совершенств, и дожидалась, что найдется наконец поклонник, который возьмет их приступом и предложит ей блистательную жизнь.

Очевидно, она была не приспособлена к жизни, бесхарактерна и безвольна, легко становилась жертвой привычки - одна из тех жертв, на чьих костях строится цивилизация.

Глядя вверх, в темноту, я увидел себя, существо, влекомое тщеславием и посрамленное, и глаза мне обожгло обидой и гневом.

У меня не хватало терпения на серьезные житейские дела, которые теперь, когда они стояли между мной и моими желаниями, казались мне детской игрой, нудной, однообразной детской игрой.

счастливейшие годы в жизни человека – это, несомненно, школьные годы

Мне казалось странным, что ни я, ни самый день не были в трауре, и я даже почувствовал неловкость, когда вдруг ощутил себя свободным

Лучше смело перейти в иной мир на гребне какой-нибудь страсти, чем увядать и жалко тускнеть с годами.

Теперь, если хочешь стать лорд-мэром, занимай деньги у отцов города. Тогда они тебя сделают лорд-мэром.

Глаза мои во тьме не видят, глаза не видят,
Глаза во тьме не видят ничего, любовь моя.
Еще. Не надо больше. Темная любовь, темное томление. Не надо больше. Тьма.
Темнеет.

– Скажи-ка, Лили, – спросил он дружеским тоном, – ты все еще ходишь в школу?
– Что вы, сэр, – ответила она, – я уже год как окончила школу, даже больше.
– Вот как, – весело сказал Габриел, – стало быть, скоро будем праздновать твою свадьбу, а?

Снег густо намело на покосившиеся кресты, на памятники, на прутья невысокой ограды, на голые кусты терна. Его душа медленно меркла под шелест снега, и снег легко ложился по всему миру, приближая последний час, ложился легко на живых и мертвых.

– Кажется, я знаю, какое дельце они затеяли, – сказал мистер Хенчи. – Теперь, если хочешь стать лорд-мэром, занимай у отцов города. Тогда они тебя сделают лорд-мэром. Клянусь богом! Я и сам подумываю, не сделаться ли мне отцом города. Как, по-вашему? Гожусь я?