The Virgin Suicides

Зима — сезон алкоголизма и отчаяния.

Трип Фонтейн не заметил в сёстрах ни малейших признаков странности; тем не менее позднее сказал: "Хотелось совершить самоубийство просто ради того, чтобы хоть что-то изменить".

не является ли тупость благословением, а ум — проклятием?

— "Для большинства людей, - писал он, - самоубийство подобно игре в "русскую рулетку". В барабане револьвера крутится только одна пуля. С сестрами Лисбон все иначе. Их револьвер был заряжен полностью. Одна пуля - давление в семье. Другая пуля - генетическая предрасположенность. Еще одна пуля - неблагоприятный исторический момент. Еще одна - неумолимый рок, тянувшая их вперед инерция. Назвать другие прчины сейчас уже невозможно <...> но это не значит, что отверстия в барабане были пусты"

...почему в Америке все делают вид, будто постоянно испытывают счастье?

Перед той любовью померкли все последующие, ибо, в отличие от других, ей так и не довелось испытать поражение в битве с обыденностью.

Зима - сезон алкоголизма и отчаяния. Сосчитайте-ка пьяниц в России или самоубийц в Корнелле.

Сесилия совершила самоубийство, потому что не сумела приспособиться к жизни вокруг нее, потому что потусторонний мир звал ее к себе. Мы знали, что ее сестры, оставшись одни, тоже услышали этот зов.

Все идет вперед и вперед, ничто не погибает. Умереть - это вовсе не то, что ты думал, но лучше.

Небо потемнело, день пошел на убыль, так что вскоре мы оказались в непреходящем мраке, единственным способом определить время в котором оставался вкус собственной отрыжки: по утрам отдающий зубной пастой, а по вечерам – тушеным мясом из школьного кафе.

Мы упоминаем здесь обо всем этом только для того, чтобы показать наглядно: даже учащиеся колледжей (которым в принципе ничто не мешает в любой момент напиться или отвести душу в любовной связи) так или иначе лишают себя жизни. Вообразите теперь, каково же приходилось сестрам Лисбон, запертым в собственном доме, где нельзя было включить на полную громкость любимые записи или побаловать себя травкой.

Сияние ее глаз обжигало, выдавая такую уверенность в своих действиях, какой могло обладать только существо, не имевшее ни малейших сомнений либо в величии Творения, либо в полной его бессмыслице.

Сестрам Лисбон было тринадцать (Сесилия), четырнадцать (Люкс), пятнадцать (Бонни), шестнадцать (Мэри) и семнадцать (Тереза).

Холодный и замкнутый, Фонтейн распространял вокруг себя ауру избранника, поднявшегося над остальными, одолевшего новый жизненный этап, ухватившего самую сердцевину того подлинного мира, что бушевал за стенами школы, — тогда как все прочие продолжали заучивать расхожие цитаты и протирали штаны в библиотеках, борясь за оценки.

Мир, этот усталый фокусник, предлагает нам очередной, на скорую руку сляпанный сезон.

Любую мудрость венчает парадокс

Таковы все дети. Покинув материнское лоно, они становятся чужими людьми

Заниматься любовью на крыше не самая лучшая идея в любое время года, но занятие любовью на крыше зимой предполагало психическое расстройство, предел отчаяния и страсть к саморазрушению, в совокупности намного пересиливавшие любое телесное удовольствие, способное устоять под падающими с деревьев холодными каплями.