De infiltrant

— В порядке. Сколько ты еще собираешься это делать? — Что делать? — уточнил Дэнни. — Пить? — Рисковать нашими с тобой жизнями и получать за это меньше трамвайного вагоновожатого. — Вагоновожатые — ценные кадры. — Дэнни поднял стакан с виски. — Они жизненно необходимы. — А портовые грузчики? — Они тоже.

Небраска. При этом слове Дэнни представлял себе элеваторы да силосные башни под серо-голубым небом. И пшеница, бесконечные снопы пшеницы. Есть у них бары? Или одни силосные башни? Вот церкви у них есть, это он знал точно. И проповедники, проклинающие безбожный Северо-Восток, омываемый белой пивной пеной, полный смуглокожих иммигрантов, погрязший в прелюбодеянии и язычестве. Небраска. Подумать только.

Лютер смотрел в окно на проплывающий мимо деловой центр города, на домищи повыше, чем в Мемфисе, — такие он видал разве что на фотоснимках Чикаго или Нью-Йорка; на улицах оказалось полно машин и полно людей, и он подумал: да ведь трудно вообразить, чтоб такой город можно было отгрохать меньше чем за сто лет, но этой стране некогда ждать, да и незачем.

Он знал каждый предмет на ощупь и разъяснял Лютеру: вот это — разводной ключ, такто, парень, запомни накрепко, а ежели кто не может сразу пальцами определить размер гайки или болта, завсегда действует разводным, что твоя обезьяна, потому ключ этот и прозвали «обезьяньим».

Логика была простая: бандиты обожают лупить копов, но почти так же они обожают смотреть, как копы сами лупят друг друга. Следовательно, ради такого зрелища преступники соберутся в Механикс-холле.

Это же просто игра, верно? Кому какое дело, если он продует одну дурацкую игру? Но верно и обратное. Кому какое дело, если он победит? Вот завтра, например, будет это важно или нет? Разумеется, нет. Это не затронет ничью жизнь. Сейчас, вот сейчас, все просто.

Можно трепаться с кем-нибудь из цветных, даже смеяться и шутить с ними, а ближе к Рождеству давать повышенные чаевые тем из них, с кем ты смеялся больше всего. Но живем мы в обществе белых, ставящем превыше всего семейные ценности, честный каждодневный труд. (И кстати сказать, что эти цветные делают здесь посреди рабочего дня?) Играют в мячик, а их близкие, может, умирают с голоду? Так или иначе, всегда лучше держаться своих, тех, с кем тебе до конца дней жить, кормиться и работать.