El libro de las cosas perdidas

Он рассказывал им об историях и книгах, объяснял, что истории хотят быть рассказанными, а книги - прочитанными, что в книгах содержатся все необходимые сведения о жизни, о стране, про которую он написал, обо всех землях и государствах, которые они могут себе вообразить.
Одни дети понимали это, другие - нет.

Ты сделал это, потому что сам захотел. Никто не может заставить творить зло. Зло было в тебе, и ты ему потворствовал. Люди всегда будут потворствовать злу.

Среди них были самки, но важные решения принимали Лерой и его помощники. Возможно, здесь их слабое место, предположил Лесник. Их самонадеянность заставляет отказаться от тысячелетнего женского инстинкта.

Внимательно прислушивайся к его словам, ибо он говорит меньше, чем думает, и скрывает больше, чем показывает.

Ты видел портрет, который он носит в медальоне? Рафаэль, разве не так зовут того, кого он ищет? Очень милое имя для молодого человека. Они, видишь ли, были очень близки. О-о-о, очень близки.

Взглянув на солдата, он увидел, что тот смотрит на маленький серебряный медальон. Внутри медальона был портрет мужчины, моложе Роланда и очень красивого. Именно к этому изображению был обращен шепот Роланда, и хотя Дэвид не мог расслышать всего сказанного, слово «любовь» явно прозвучало не один раз.

Место сверстников заняли книги.

Дэвид вытащил из седельной сумки пакет с изорванной пижамой и халатом, зашел за куст и переоделся. Старая одежда была будто бы не с его плеча. Он так изменился, что эти вещи казались чужими, словно их носил кто-то другой, смутно знакомый, но маленький и глупый. Они принадлежали ребенку, а он больше не был ребенком.

Дэвид сомневался, смог ли бы он жить с тем, кто однажды пытался его отравить, но решил, что Белоснежка не боится второй попытки. Если гномы снова попробуют ее отравить, их казнят. Хотя достаточно было глянуть на физиономию Собрата Номер Один, как становилось ясно, что смерть не так уж страшна по сравнению с жизнью рядом с такой особой.

... где сидела Белоснежка. Вот уж кто ел так ел. Ободрав до костей своего кролика, она принялась бесцеремонно таскать мясо с тарелки Собрата Номер Шесть. Она умяла целый каравай хлеба и полголовы ужасно вонючего сыра. Кружку за кружкой она поглощала эль, который гномы варили в сарае, а завершила трапезу двумя огромными ломтями кекса с изюмом, испеченного Собратом Номер Один, хотя и выругалась, косточкой от изюма расколов себе зуб.