Pyramids

– С пайками у вас как? – спросил он.
– Да как сказать. Не жалуемся.
– И мы тоже.
– Начнешь жаловаться – только хуже будет.

– Дайте палку! – крикнул Теппик, когда перед ним на мгновенье мелькнул сержант. – Пока их хорошенько не огреешь, они ничего не понимают.

– Я стучалась целыми часами, – сказала покойная царица, выступая из тени. Она выглядела точь-в-точь как царь, только повязки на ней были серые от пыли. – Потом выбилась из сил, пошла и легла. Никтото о тебе не позаботится, когда ты умер. Куда мы направляемся?

– Коммерция – интересное дело. Мы открываем рынки. Контролируем конкуренцию в каперском секторе. Поплыли с нами. Отец говорит, за коммерцией будущее. Не за царями и волшебниками, а за предприимчивыми людьми, которым по карману держать их на откупе.

– Весьма привлекательная.
– Да, – согласился Теппик.
– Нечто среднее между жрицей-танцовщицей и рыбой-пилой.

– Отец любит повторять, что, если от человека отвернулась удача, ему всегда следует протянуть руку помощи. На определенных условиях, разумеется.

Теппику удалось прибавить еще крупицу к своему багажу знаний. Оказалось, что «симпозиум» – это нечто вроде фуршета.

«Возьми себя в руки», – подумал он. «Теперь все зависит только от тебя».

Верблюдок плелся со скоростью одна целая двести сорок семь тысячных мили в секунду и, чтобы развеять одолевающую скуку, обдумывал систему сопряженных координат.

Верблюдок плюнул. Овод, вившийся в двадцати футах от них, был сбит и приклеился к скале.
– Поразительно, а? – удивился Теппик. – И как это у них получается? Вот что значит животный инстинкт.

Птраси старательно подыскивала новую тему для беседы. Вовремя предложить тему для приятной беседы – это умение входит в обязанности служанки. Но Птраси не могла похвастаться хорошими отметками по этому предмету.

Нездоровые идеи - именно то, что мне сейчас нужно.

Заботьтесь о мертвых, и мертвые позаботятся о вас, говорили жрецы. В конце концов, усопших на этом свете подавляющее большинство.

“Сколько времени утекает даром, – мрачно подумал он. – Сколько всего происходит повсюду – повсюду, но только не здесь. Здесь же время заносит, засыпает тебя, как снег. Словно пирамиды тянут нас ко дну, не дают двинуться с места, как те штуки в лодке – как же они называются? – ах да, морские якоря. В этой стране завтра – подогретое к обеду вчера”.

– Слушай, я непременно вышлю тебе деньги, – пообещал Теппик.
Крона одарил его уничижающей улыбкой человека, который перевидал на своем веку все: ослов с перекрашенной шкурой, слонов с гипсовыми бивнями, верблюдов с накладными горбами на клею, – и знает, как позорно и низко способен пасть человек, когда речь заходит о бизнесе.

– Если рассчитываешь на совет предка – и думать забудь. Это сон. Я не могу сказать тебе ничего, чего бы ты сам уже не знал.

– Впечатляет, – похвалил Теппик.
– На самом деле все показуха, – махнул рукой Чиддер. – Да, я заметил. – Мы просто бедные купцы.
Теппик кивнул:
– Обычно принято добавлять «бедные, но честные».
– Добавим, что за вопрос.

– Дело в том, что время там уже прошедшее. А они используют его снова и снова.

– Три целых, один, четыре, один. Как бы ты назвал это число?
– Кошмар какой-то, – пробормотал Теппик.