Вскоре после прибытия британского Красного Креста – хотя, может быть, здесь и нет связи – привезли очень много помады. Мы, мужчины, требовали сотен и тысяч других вещей. Я не знаю, кто попросил помаду, но очень хотел бы знать – это было просто гениальной идеей. Я думаю, что ничто не было так важно для этих узниц, как помада. Женщины ложились на кровати без простынь, не имея ночных рубашек, но с ярко-красными губами, ходили в одних лишь покрывалах, наброшенных на плечи, но с ярко-красными губами. У одной женщины, лежавшей на секционном столе, и то был в руке тюбик с помадой. Наконец-то кто-то вернул им их индивидуальность, они стали кем-то, а не просто номером, вытатуированным на руке. Наконец-то они смогли вспомнить о себе. Именно помада вернула их к жизни.