Мне кажется, чтобы не травмировать собственную психику, иногда полезнее смотреть на вещи шире.

Как бесконечно мала разница между основательностью материального мира и зыбкостью нашего существования, как легко положить конец всему, что измеряется самыми мелкими единицами физических величин, таких как граммы, миллиметры и градусы.

Уилл, ты должен был быть здесь, молча укоряла я его. На этом месте должен был быть ты.

– Ну, в первый день все хотят уйти, моя дорогая.
– Я тоже хотел уйти. Даже во второй и в третий раз.
– Это всё печенье. Я постоянно твержу Марку, что надо покупать печенье получше.

– И не надейся от них избавиться. Они совсем как блохи, – заметил Сунил. – На одну в поле зрения приходится сотня где-то притаившихся.

Ты можешь себе представить, как это ужасно – застрять в болоте обыденности и топтаться на месте?

Двигаться дальше не значит предать память о ком-то.

- И хотя поначалу в это невозможно поверить, но рано или поздно мы сумеем осознать тот факт, что все люди, о которых мы говорили и которых оплакивали, сейчас здесь, среди нас, в наших сердцах, и не важно, когда они нас покинули- шесть месяцев или шесть лет назад,- мы должны почитать за великое счастье то, что они были с нами.

За окном пели птицы, светило солнце, люди жили своей обычной жизнью: становились лучше и постепенно старели.

Подростки - что твои карапузы, только с переизбытком гормонов. Считают себя достаточно взрослыми, что-бы делать то, что им заблагорассудиться, а здравого смысла - совсем чуть-чуть.

Жизнь прожить - не поле перейти.

Надо просто ловить момент и наслаждаться маленькими радостями жизни.

Вакуум – идеальная питательная среда для депрессии. Гораздо лучше что-нибудь делать или хотя бы планировать. А иногда иллюзия счастья может нечаянно вызвать депрессию.

— Ты не дал мне новую жизнь, не так ли? Совсем нет. Ты просто разбил мою старую.
Разбил её на маленькие кусочки. Что я должна делать с тем, что осталось?
К черту тебя, Уилл, — прошептала я. — К черту тебя за то, что покинул меня.

Оглядевшись вокруг, я неожиданно осознала, что практически каждый человек несет на себе жестокий отпечаток любви. Любви, которую мы потеряли, которую у нас отняли и которую кто-то другой унес с собой в могилу.

Людям надоедает смотреть на чужое горе. Словно на скорбь тебе отпущено определённое количество времени, ну, может, полгода, а потом твоё уныние всех уже начинает слегка раздражать

- Когда у вас появятся собственные дети, вы, быть может, поймете, что я имею в виду.
Господи, вечно этот туз в рукаве у всех родителей!

– Смерть всегда бессмысленна, – заявила Дафна.

– Если только ты не буддист, – сказала Наташа. – Я пытаюсь принять мировоззрение буддистов, но мне становится страшно, что Олаф вернется ко мне в виде мыши и я могу случайно его отравить.