Витражи патриархов

Я прям чувствовала, что это не мой автор. Прям с одного взгляда на аннотации.
Но игры есть игры, от них никуда не убежишь.
Я ничерта не поняла из этой книги. Можно было бы подумать, что это из-за того, что данное произведение является последней частью "Бездны голодных глаз", но нет. Каждое из них существует вполне самостоятельно, насколько мне известно.
Итак. Будут небольшие спойлеры.
Что это за дурацкий момент с видением? Они его видят, орут, несутся на него и дружно врезаются в сосны с разных сторон? Серьёзно? Что за каламбур?
В причину их смерти я вообще не въехала. Они подрались с мужиками за самогон, зажгли костёр... И сгорели в нём. Как? К чему? Зачем? Шо за бред?
У одного из гг есть жена. Она одна осталась в живых на земле. И если его сынишка ещё вспоминает порой и тоскует по матери, то Анджей вспоминает о Инге *рен знает когда! Ээээээм. А где чувства то?

А жена чо, жена не надо?
Персонажи убъюдочные просто. Куча агрессии.
Ни с того ни с сего начинают рядомстоящего крыть матом и требовать того, что им вообще-то никто не должен. Ладно требовать, но зачем такими уж матами то крыть? К чему это?
Язык у автора просто отвратителем. Вот вам их красочное сравнение:

Ни разу не видела такого противного описания мыслительного процесса. Мне аж тошно стало.
И главное всё так "понятно" написано, что я только на 50% книги поняла, что там чёртовы оборотни есть.
Концовка слита и не о чём. Просто непонятный, коряво написанный бред сивой кобылы. Я больше не желаю продливать знакомство с этим автором. Надеюсь, мы больше никогда не пересечёмся.

"Я приблизился к ложу, присел подле старухи — и меня поразил запах, стоявший у смертного одра. Чистый, прохладный запах ночного озера со спящими кувшинками и серебряным плеском рыбы… Странная ассоциация, совершенно не к месту — но тогда она не показалась мне странной. Я подумал, что в таком месте в голову и должны приходить ненормальные мысли, и тут же возникло ощущение, что все мы — и я, и Талька, и Бакс, и старуха — запутались в некоей бесконечной и туманной паутине, причем совершенно неясно, кто мы — пауки, мухи или сошедшие с ума туристы и выжившая из того же ума полудохлая Яга…"

С попытки помочь умирающей старухе и начинаются неимоверные приключения Анджея, его сына Тальки и друга по кличке Бакс. А также его жены Инги, жителей окрестных хуторов и даже Неприкаянных, среди которых найдутся и Сарт, и мой любимый, по-прежнему живой бес Марцелл... Попадание в мир, где "за каждый Поступок - по морде", где расписано до мельчайших подробностей, как жить, где "рай, как побочный эффект стремления Книги к самореализации", не проходит ни просто, ни бесследно. Каждый меняется, иногда очень неожиданно.

Не буду даже пытаться пересказать сюжет, сплетённый из, скажем так, рассказов очевидцев. Сейчас будет очень корявая фраза, но мне хочется, чтобы досконально был понятен смысл: Олди - лучшие по задаванию неудобных вопросов о правде, порядочности и возможностях человеческой совести. На этом всё. Философская фантастика - жанр редкий, но ведь прекрасные алмазы тоже на дороге не валяются...

"...люди вы, и этим всё сказано, и хорошее, и разное..."

Стоит на перекрёстке дорог? миров? времён? странный дом, изменчивый и непредсказуемый... Живут в нём те, кого он принял, а другие, не принятые домом, зашли и не вышли. Жильцы его, Предстоятели великих и не очень богов, питаются верой, одновременно питая ею своих владык. И жили они долго и счастливо..., пока не выяснилось, что всё забирает себе Дом, Дом на перекрёстке, ставший некой высшей сущностью, неуправляемым Зверем.
Сами Предстоятели мало что могут сделать, им для этого нужны люди. Мифотворцы. Они тоже непросты, но всё-таки - люди.

"Мы сидели, глядя перед собой в неизменные стены, за которыми пульсировал голодный Дом-на-Перекрестке, за которым жил, любил, умирал, ВЕРИЛ почти незнакомый нам мир; мы сидели, три Мифотворца – два больших и один поменьше – на распутье всех возможных и невозможных Перекрестков; мы сидели, три случайных человека, единицы из множества, три человека и комната, где некогда не дали спокойно умереть мятущемуся творцу «Раги о Предстоящих»…
Мы сидели и знали, что скоро нам – идти.
Из Дома.
Чем прорастешь, Дом, Дом-на-Перекрестке?…"

Книга о вере, о переписывании истории, о силе мифа как такового. Писалась она в 90-ые годы, но в сегодняшних реалиях стала, на мой взгляд, только ещё более актуальной.

"Дом отгородил всех нас крышей от неба. И теперь никто не мог прорваться выше потолка.
А люди отдавали нам свою веру, вкладывали душу в Дом, ничего не получая взамен. И вера начала становиться привычкой. Уже мало кто помнил истинный смысл исполняемых обрядов, имена богов поминались всуе, и зачастую в пошлых и грязных случаях; многие стали ходить в храмы строго раз в неделю – словно исполняя скучную и малопонятную повинность.
И взгляды стали серыми, а души – плоскими. Что там герои – за все время существования Дома не было ни одного по-настоящему великого злодея! Так, мелочь, шваль…"

Что касается самого текста - он очень красив. Мне неимоверно понравилось слово "возлесловие", которым обозначаются главы, перебивающие основное действие, понравились птицы - алийский беркут и орёл с глупой кличкой Ужас, понравился подбор стихов и изречений, предваряющих разделы, да что там говорить - всё понравилось. Только вот реальность книги и наша реальность пугающе похожи...

"Кровь и слезы останутся в любом случае, а оборотень ничуть не ужаснее сытого лавочника, и ярость воина порождает не больше горя, чем обыденное зверство толпы… Уж лучше великие битвы, о которых потом сложат песни, чем пьяная поножовщина и скабрезные анекдоты в кабаках – потому что в первом случае остаются хотя бы песни, и глаза мальчишек горят шалым огнем, не замечая грязи на заплеванном полу… а плевать на пол будут так или иначе."

"Созидающий башню сорвется.
Будет страшен стремительный лет,
И на дне мирового колодца
Он безумье свое проклянет…"

Мир, в котором слово - неудержимая могучая сила... Для визуализации - слова складываются в витражи, и не спрашивайте, как одно переходит в другое, просто в этом мире так. Используется приём книги в книге. Писатель (Мастер!!!!) пишет сказку, его жена читает её по частям. Мастер пишет не сказку, а своё бытие на другом плане реальности, сон, прошлое, всё что угодно, только не сказку. Жена, человек простой, земной, одномирный, если можно так сказать, читает именно сказку и делает простые житейские замечания, вот, мол, принцессу ты не ярко описал или там битвы описывать не научился.... Поэтому Мастеру трудно не только в "сказке", где его витражи складываются по совершенно другим правилам, но и дома, где стоило бы написать сказку повеселее...

Много стихов, на мой взгляд, изумительных. В повести есть некая незаконченность, нечто, теряющееся в лёгкой зыбке, но это её не портит.

P.S. А у меня туман рассеялся, я этой книгой завершаю Книжный вызов-2021 с цифрой 250.)))

Самый красивый и самый сложный текст цикла "Бездна голодных глаз". Если попробовать пересказать сюжет, скорее всего никто ничего не поймёт, поскольку сюжет набросан лишь несколькими штрихами: тот самый Город, Степь, собравшая всю силу для его покорения, и с каждой стороны - безумец (мудрец?), умеющий становиться кем-угодно, сложить слова в потерянные витражи или просто рассказать историю, такую, от которой войско поймёт, что правда за ним...

Самая впечатляющая сцена: публичная смерть мученика (артиста?), подготовленная долгими трудами в Городе, который в этой книге больше похож на мир Стругацких из Аркадий и Борис Стругацкие - Трудно быть богом , чем на многоцветный узорчатый Город прошлой части.
«Третий звонок, – понимал я, – третий звонок, и неизбежность уже садится в кресла партера. Занавес. Ваш выход». Умереть так, чтобы смерть родила культ, веру, новое мировоззрение, дорого стоит.

А в философской подоплёке, если я правильно восприняла текст (обратите внимание, не говорю - поняла, тут, по-моему, авторы как раз оставляют простор для читателя, вольного понимать, раздумывать или просто поверить), вечные вопросы: готовность к жертве и корысть в одном и том же человеке, сила искусства, необходимость веры в нечто, вершащее судьбы, цена этой веры и этого искусства.

" -Она хотела получить существование – я дам его ей. Но – иное. И выпишу ее. И потом – умру. Наверное. Мом, тебе нравится название «Бездна Голодных глаз»?
– Не нравится, – сказал Мом. – Слишком длинно. Лучше просто – «Бездна». И эпиграф."

Кстати, об эпиграфах. Почти все они стихотворные, и использовано много строк "Сто первого псалма" Александра Галича. Вероятно, именно он может помочь лучше прочувствовать книгу...

Я вышел на поиски Бога.
В предгорье уже рассвело.
А нужно мне было немного –
Две пригоршни глины всего.
И с гор я спустился в долину,
Развел над рекою костер,
И красную вязкую глину
В ладонях размял и растер.
Что знал я в ту пору о Боге
На тихой заре бытия?
Я вылепил руки и ноги,
И голову вылепил я.
И полон предчувствием смутным
Мечтал я, при свете огня,
Что будет Он добрым и мудрым,
Что Он пожалеет меня.
Когда ж он померк, этот длинный
День страхов, надежд и скорбей –
Мой Бог, сотворенный из глины,
Сказал мне:
– Иди и убей!..
И канули годы,
И снова –
Все так же, но только грубей,
Мой Бог, сотворенный из слова,
Твердил мне:
– Иди и убей!
И шел я дорогою праха,
Мне в платье впивался репей,
И Бог, сотворенный из страха,
Шептал мне:
– Иди и убей!
Но вновь я печально и строго
С утра выхожу за порог –
На поиски доброго Бога
И – ах да поможет мне Бог!

Предупрежу на пороге - это не полноценная рецензия, а краткий отзыв, и особенного разбора произведения искать в нём не стоит.

Бездну голодных глаз, куда входит и Ожидающий на Перекрёстках, я начала читать несколько лет назад. Из-за этого все повести и романы читались мною скорее как отдельные произведения, а не части масштабного мультижанрового полотна.

Но хотя мне трудно увидеть в этой истории отсылки к предыдущим, это не означает, что она не может мне понравится. Ожидающий на Перекрёстках, по моему мнению, добротное самостоятельное произведение. У него увлекательный сюжет, интересная мифология (сейчас эта мифология кажется мне немного банальной и не раз повторённой другими авторами, однако в момент публикации романа мифология его могла быть яркой и не избитой), живой и яркий главный персонаж.

И я бы с удовольствием поставила Ожидающему... все пять звёзд из пяти, если бы меня не смутил один момент - язык, стиль повествования. Изобилие многоточий, повисших в воздухе неоконченных предложений и мыслей, якобы философских рассуждений очень сильно меня покоробило и напомнило книги Макса Фрая, причём в плохом смысле (не хочу не в коем случае принижать автора, но давайте согласимся, что романы его - на любителя). Вот этот стиль изложения и ощущение, будто автор пытается смотреть на тебя свысока, выдавая за великое знание не самые яркие мысли, сильно подпортило моё впечатление.

Честно, будь история изложена чуть более, скажем так, просто и прямолинейно, вставай автор вровень с читателем и потчуй его ни к чему не приводящими рассуждениями - цены бы произведению не было. А так цена есть, и равна она четырём звёздам из пяти, восьми из десять.

Эта повесть была написана одной из первых в цикле – в один год с «Живущим в последний раз». Изначально не связанные произведения легли в основу «Бездны голодных глаз». Этим Олди определили на долгие годы направление своего творчества, представляющего собой непрерывный и смелый литературный эксперимент, с преимущественно положительными результатами.

При чем тут эксперимент? Сложно придумать две более несхожие между собой вещи. «Живущий в последний раз» — произведение причудливо переусложненное, как в плане формы, так и содержания. «Витражи патриархов» — вещь достаточно простая, почти декларативная, программная для ранних Олди. Достаточно смело увидеть в них фундамент для воплощения грандиозного замысла «Бездны Голодных Глаз».

Традиционна повесть, прежде всего, по форме. Присутствие рассказчика (вымышленного «автора» истории), линейный сюжет о звездолетчике-«попаданце» (кстати, единственное упоминание «космической» тематики в «Бездне…»). Все очень типично для фантастической литературы. Заклинания в виде стихов – тоже явление традиционное, фольклорное, это уже в современном фэнтези колдовство стало пониматься как мысленно-волевой акт, до этого заклинания имели текстовую или речевую форму, причем последняя была обязательно ритмически организована. Мир, где стихи-«стихии» под запретом, как опасное оружие и привилегия Мастеров – тоже, при внимательном рассмотрении не так уж удивителен – в истории человечества известны схожие запреты на тот или иной вид искусства, приравненного к колдовству. (Хотя бы негативное отношение к изображениям людей и животных в некоторых течениях ислама или поверье, что создание портрета может иметь целью наведение порчи, бытовавшее в средневековой Европе). Так что фантастическое допущение имеет глубокие корни в мировой культуре, и сильно оригинальным назвать его нельзя.

Примерно то же можно сказать и о сюжете – обычная история о том, как случайный человек, попав в необычный мир, становится причиной или катализатором потрясений, навсегда этот мир изменяющих.

Так что на фоне прочих частей цикла «Витражи патриархов» невыгодно выделяются простотой и отсутствием центральных для «Бездны…» героев. Но в то же время, именно здесь появляется тема магического значения поэзии, характерная для авторов. К тому же, рискну предположить, что эта повесть – литературный дебют Олди. Ну, и, в конце концов, она очень важна для понимания следующего по сюжету романа «Войти в образ».

Достоинства произведения:

язык и стиль;

атмосфера.

Недостатки:

наименее сложная во всех отношениях часть цикла.

Итог: «Витражи патриархов» выглядят затянувшимся прологом к роману «Войти в образ». Но сама по себе повесть неплоха, а если учесть, что это одно из первых произведений авторов – очень хороша. И отлично читается и в отрыве от «Бездны Голодных Глаз». Мрачное философское фэнтези с псевдовосточным колоритом.

Рецензия написана 01.03.2012.

Странная вышла вещь. Говорили мне, что весь цикл Бездны Голодных Глаз - упоротый, а "Восставшие из рая" - едва ли не самая нормальная книга в нем. Потому и начала знакомиться с Бездной именно с этого произведения. Но и в нем упоротости под завязку.
Наверное, есть какое-то свое очарование в мире Переплета, но осталось ощущение, что чего-то не додали, набросали широкими штрихами короткую историю и оставили, как есть. И персонажи хороши, каждый по-своему, и сам язык - Олди никогда не были бедны языком, и сюжет в наличии, а чего-то не хватает. Потому и оценка 7/10 - "хорошо, но..."
Попробую познакомиться с остальным циклом, не зря же он цикл. Может, и сложится картинка. Олдей-то я люблю нежно по другим их произведениям.

Олди - самые необычные, на мой взгляд, российские фантасты, которые пишут интересные и нестандартные философские произведения, не похожие на книги других авторов.

"Витражи патриархов" - совсем небольшая повесть, входящая в цикл "Бездна голодных глаз", который я читала отрывочно, всего несколько романов, но давно хочу прочитать полностью. Написана книга хотя и раньше остальных произведений цикла, но по смыслу находится где-то в середине, так что читать её вне цикла не стоит, так как сюжет покажется смутным и отрывочным. Повествует он о человеке, попавшем в параллельный мир, в котором любые стихи (витражи) являются магией, и герой, машинально произносящий строчки из любимых стихов русских поэтов, неожиданно для себя, начинает творить чудеса, менять природу окружающего, а к концу повести меняет и весь мир, освобождая его от магии.

Наверное, со мной что-то не так.
Впервые за всю историю моего тут пребывания я даже не постаралась оценить книгу мало-мальски объективно, а тупо влепила субъективную шестерку. Ибо объективно оценка должна быть гораздо выше. Минимум 8. А все потому, что со мной, вероятно, что-то не то.
Вроде, не технарь по складу ума, но вот подобного стиля написания я не понимаю. Точнее, не понимаю не столько стиль, сколько скрывающееся за ним содержание. Я не поняла эту книгу, не поняла, чем она закончилась. Мне пришлось нудно копошиться в Википедии, перечитывая ее краткое содержание там, чтобы, наконец, уловить суть того, что произошло на страницах повести.
И это не единственный подобный пример. В последнее время мне все чаще попадаются в руки вещи (в основном от никому не известных авторов, но встречаются и довольно громкие имена, как вот Олди, например), написанные таким вот красивым, поэтичным и образным языком, содержания которых я понять просто не в состоянии. Приходится по несколько раз перечитывать один абзац, чтобы понять, что за круговертью слов и образов скрывается подчас простая фраза "Петя вернулся домой с работы".
Думаю, может, отупела уже совсем. Открываю русскую классику. Нет, не отупела. Цвейга читаю. Все просто и понятно. Снова беру в руки Олди (или повести одной девушки, в определенной степени звезды интернета). Красиво. Зачитаешься, насколько это красиво. Просто белый стих. Кино. Но я не понимаю, о чем идет речь. Довольно неприятное чувство, особенно вкупе с тем, как многие расхваливают это на все лады, обсуждают сюжет (который для меня остается тайной за семью печатями). Чувствуешь себя идиотом :)))
Это даже как-то непохоже на рецензию, скорее крик недоумения и отчаяния :))
Я одна такая или у меня есть по этой части единомышленники?
Буду рада комментариям.