Россия во мгле

Ровно 100 лет назад, в кремлевском кабинете состоялась легендарная встреча двух фантастов: научную фантастику представлял Герберт Уэллс, социальную - Владимир Ленин. Эта встреча и сопровождавший её разговор стали кульминацией обширной статьи про Советскую Россию, написанной после возвращения на Запад английским классиком.

В этой статье Уэллс поделился своими впечатлениями от увиденного в Советской России, высказал свою оценку происходящему в стране, высказался о перспективах молодого государства. Приехал в РСФСР писатель в конце сентября 1920 года, в эпоху военного коммунизма, на излете Гражданской войны, которая длилась уже три года. Как раз в дни пребывания Уэллса с сыном в Петрограде и Москве, на юге страны готовилось решающее наступление на засевшую в Крыму врангелевскую армию.

Статья показалась мне довольно честной, по крайней мере,я не согласен с теми "аналитиками", которые видят в ней коминтерновскую заказуху. Оценки Уэллса далеки от комплиментарности большевистскому режиму, он прямо пишет о нищете, разрухе, общем упадке. Не милует он и многих членов партии, считая, что среди них много, с одной стороны откровенных карьеристов, с другой - недалеких фанатиков. Очень жестко проходится фантаст по святая святых коммунистического движения - идеологии Карла Маркса, его труду жизни "Капиталу" и по самой личности теоретика. Особенно достается бороде гуру пролетариата, которую Уэллс намеревается фигурально обрить в следующих своих работах, дабы показать несостоятельность учения, которое "верно, потому что оно всесильно".

Еще Уэллс настаивает на том, что большевики пришли к власти в России по чистой случайности, что из теории Маркса их победа должна была произойти в Германии или Англии, а в России они праздновали успех только в силу полного слома государственной бюрократической машины, в результате чего власть оказалась брошенной - подбирай, кто хочешь, кто посмелей, тот и управляй страной.

Несмотря на все эти скользкие моменты, статья будет в 1922 году напечатана в Советской России без каких-либо купюр, да и позже будет неоднократно переиздаваться. Правда, к ней будут писаться комментирующие статьи, в которых будут объясняться "ошибки" автора.

Зато многие моменты Уэллс увидел так, что его видение вполне устраивало "кремлевских мечтателей". Уэллс отказывается признавать безусловную ответственность большевистского правительства за тотальную разруху и обнищание страны, считая это последствиями царской политики, мировой войны и в немалой степени усилий западных держав, организовавших блокаду и интервенцию, а также финансирование различных "освободительных" движений.

Писатель довольно критически относится к карточной системе и красному террору, но считает, что в условиях того политического кризиса, в котором оказалась Россия, любому правительству пришлось бы пойти на эти меры, более того, он считает, что, если бы какой-то из планировавшихся переворотов победил, то те, кто пришел бы на смену большевикам, были бы вынуждены продолжать их экономическую и репрессивную политику в течение какого-то довольно продолжительного времени, пока не удалось бы навести требуемый порядок.

Но, вместе с тем, Уэллс уверен, что в России, пока там у власти будут большевики, уже не будет никакой торговли, он, видимо, принимал "военный коммунизм" за незыблемую политическую линию новой власти. Даже фантасту не хватило фантазии предположить, что уже через полгода после его визита в РСФСР, в марте 1921 будет принята НЭП (Новая экономическая политика).

Не хватило фантасту профессионального предвидения и в оценке перспектив советской республики, которой он предрекал полный развал и уход в "азиатчину", если просвещенный Запад не окажет ей необходимой помощи. Свои ошибки он еще признает, когда приедет в СССР в 1934 году и встретится с еще одним "мечтателем" - Иосифом Виссарионовичем.

А в 1920 он встречался с Председателем Совета Народных Комиссаров - Владимиром Ильичом Лениным (Ульяновым), вообще-то можно было представить собеседника писателя и не столь официально, потому что встреча носила, скорее, дружеский неофициальный характер. Но Ильич произвел на Герберта очень положительное впечатление, может, потому что один фантаст почувствовал в нем родственную душу другого фантаста. Но откровения Ленина об электрификации России показались Уэллсу необоснованными, он считал, что это задача непосильная на тот момент для большинства европейских стран, пожалуй, только любимая Великобритания да Голландия, и то, только в силу своего небольшого размера, могут ставить перед собой такие задачи. Поэтому и окрестил писатель красного политика "кремлевским мечтателем", и ярлык прижился, обретя даже у коммунистов положительную коннотацию.

И напоследок в качестве доказательства духовности нашего Отечества, хотелось бы отметить, что на фоне всего бардака, описанного Уэллсом, бросаются в глаза два аспекта, связанных с культурой: как бы трудно ни было в стране, регулярно работали театры, давались премьеры, и очень качественно работали школы, посетив парочку питерских школ, Уэллс делает вывод, что по организации и уровню они не уступают средним школам Великобритании, это в Советской-то России в 1920 году, и я не думаю, что Уэллс что-то приукрасил. Например, он с лёгкостью раскусил Корнея нашего Чуковского, когда тот попытался в одной из посещенных школ организовать эффект, что все советские школьники знают книги Герберта Уэллса и считают его своим любимым писателем - номер не прошел.

До безобразия актуальное и кричащее произведение, которое разрушает на своём пути многие идиократические прибаутки о «страшном и ужасном» советском режиме-терроре. Прошу заметить, я не хочу сказать, что все в Советах было блестящим, радужным и веселым. Нет! И Уэллс тоже делает акцент на этом. Но некоторые «глупые мифы» развенчиваются в данном произведении с лихвой.  Написано с безграничным уважением. Уэллс умудряется сохранить в повествовании весь кошмар разрушений, которые нанесли царизм, бегство дворян с попутным вывозом ценностей (и не всегда только своих и честно заработанных), противодействие белого движения красному движению, бандитизм, безграмотность некоторых представителей рабочего класса.

Писатель не перестает сравнивать путь развития своей родной страны с Россией. Он с уверенностью говорит читателю о том, что его Англия практически балансировала над подобной пропастью и с трудом не сорвалась в неё. Быть может жизнь его родине дали хлынувшие из России дворяне и интеллигенция, везущие с собой запасы золота, ценных бумаг и драгоценностей? На этот вопрос у Уэллса мы не найдём ответ, он боится рассуждать на эту тему. Он старается избегать в целом темы миграции, испытывая к сбежавшим за границу лишь отвращение. Он открыто заявляет о своём раздражении и неуважении к этим людям и их невразумительному мнению о политической ситуации в целом. Нет, не подумайте, Уэллс не фанат теории равноправия, его трясёт от коммунистических идей, как старенький холодильник «Сибирь» при многострадальном запуске двигателя. Писатель и не подумает нахваливать Карла Маркса, он скорее ругается на несостоятельность его труда «Капитал», обвиняя бородатого философа во всех смертных грехах. Просто сам Герберт Уэллс понимает, что ни у одной другой политической партии, кроме большевистской, не было шанса удержать такую огромную страну на плаву и справиться с появившимися трудностями. 

Хотелось бы заострить внимание на одной весьма интересной детали, а именно на том, что Уэллс не на шутку испугался, когда увидел дипломатов из звездно-полосатой страны в правительственном здании большевиков. Разговор с Владимиром Лениным усилил его беспокойство. Уэллс не был рад услышать новости о том, что США примчалось в едва живую Россию, чтобы предложить ей свою «безвозмездную» и «выгодную» дружбу. Требовали звездно-полосатые «крайне мало» в ответ на их поддержку они всего лишь хотели в аренду «маленькие кусочки земли». Человек, читающий данную рецензию, должен понимать, что «маленькие кусочки землицы» были приличных таких размеров, полны полезных ископаемых и представляли для Штатов интерес. Пока Россия пыталась подняться с колен и восстановить все то, что было разрушено, вывезено, уничтожено, разворовано, Штаты спешили внести свою скромную лепту в полную разруху под видом помощи. Герберт Уэллс открыто пишет о том, что переживает за Россию и ее внутренние богатства. Что не все люди в государственной власти имеют представление о том, что хранит их земля. Уэллс ругает политику железного занавеса, которую приняли европейские страны. Он обращается к своим согражданам, особенно учёным, прося их помочь России. Он предупреждает о том, что Россия является для европейских стран источником зерна и сырья для создания тканей и химических растворов - тех же удобрений. Любое нарушение в частоте поставок сильно отразиться на судьбе его страны. Уэллс пишет о том, что нужно решать проблему в России как можно скорее, так как только помогая ей можно будет восстановить хрупкий финансовый баланс во всей Европе. 

Книга написана очень легко. Уэллс всегда пишет доступно и открыто, но здесь он превзошел самого себя. Очень его позабавил тот факт, что советские дети в школе совершенно ничего не знают об его творчестве. Подобная информация ничуть его не обидела, а скорее позволила ему понять, что детям этой страны пока что совершенно не до фантастики. Все внимание детей сосредоточено на выживании, на помощи в восстановлении государства. Уэллс не прекращает удивляться несгибаемости и упорству русского народа, который изо всех сил пытается преодолеть трудности. Он удивляется огромному этническому разнообразию людей, безграничности земельного пространства, самоотверженности многих советских граждан. Сильнее всего он удивляется, когда видит некогда бывших дворян, интеллигенцию или купцов, которые все же остались в «новой» стране и пытаются помочь ей встать на ноги, при этом едва ли не жертвуя собой. Он удивляется России и тому, что эта страна продолжила существовать после всего, что выпало на ее долю. Он отказался писать по заказу своих государственных деятелей, не пошёл на поводу у советской цензуре. Он решился передать на бумаге то, что видел. Он хотел рассказать правду о тех временах в истории России, в которых он побывал. Мне кажется, что у него получилось.

Russia in the Shadows.
Не первый раз читаю произведения подобного рода. Я писала об этом тут и вот тут.
Если Маркес был удивлен безопасностью в стране, уровнем образования, ибо посетил СССР в 1957 году, Джон Стейнбек в 1947, то Уэллс в 1920 году в самый разгар гражданской войны был удивлен всем. Из этого факта мы делаем вывод, что ему меньше всего понравилось в России из представленных писателей. Однако, Уэллс возвращался потом уже в СССР ещё несколько раз, от чего получил удовольствие, ведь он имел возможность сравнить совершенно разные позиции. Здесь разруха, голод, война, по ту сторону стояла идеология, политика, другой уровень жизни. Нет и спора, что после революции 17 года Россия совершает скачок, который позволяет догнать по многим параметрам развитые страны мира и встать на одном с ними уровне, при самых неблагоприятных условиях: - разруха, отток кадров, подозрительность к специалистам, доставшимся от царской власти, голод, агрессия развитых стран и изоляция от мира.

Здесь Уэллс сравнивает имперскую Россию со становлением Союза, описывает ужасы происходящего вокруг, развалившийся и мрачный Петроград, нехватку лекарств в больницах. Выдача продовольственных товаров по карточкам вызывает у него неподдельное удивление, но вот удивление ли, скорее разочарование в том, что советское правительство не в состоянии обеспечивать своих измученных граждан едой. Он размышляет на тему, что именно привело страну к такому плачевному состоянию, и, по его мнению вина большевиков здесь слишком мала, ведь «это капитализм возвел эти немыслимые, громадные города». Но мне не хочется здесь касаться данных проблем, ведь я не могу судить, не могу осуждать, я могу лишь формировать своё мнение, которое способно скакать от книги к книге. Но мы понимаем ведь, что в годы революции, смены власти, в годы гражданской (да и любой другой) войны нет ничего положительного ни для простого обывателя, ни для иностранца, который смотрит на это всё дикими глазами. Кстати, вот именно Маркес, на мой взгляд, лучше всего и отзывался о Союзе, но благо и был он позже всех. Хрущёвская оттепель давала о себе знать.

Ленин и его команда произведут на Уэллса неподдельное впечатление, и оно будет положительным, о чём будет свидетельствовать целая глава. Само произведение маленькое, так что понятие «целая глава» воспринимайте как 50 страниц в телефоне/электронной книге. Увидит Уэллс не только политических фанатиков представительного класса марксизма-ленинизма, но и умных людей, пытающихся что-то предпринять. Не важно, что та самая сила, которой Уэллс отводит роль, а именно силе коммунизма, развалится спустя 70 лет, а в мир опять ворвётся тот самый ненавистный капитализм с его законами, которые сейчас прекрасно вписались в жизнь современной России.
Настроен Уэллс пессимистично, не видя и не желая видеть никакого проблеска в том, что Россия сможет поднять с колен после смены власти, да ещё и восстановится до мирового уровня и великой державы в очередной раз. Россия знает много бед, поражений, гонений, но, тем не менее, Россия всегда поднимается, возрождается. Да, цена этих возрождений крайне велика. Но нет ничего слаще, чем видеть то, как возрождается из пепла твоя страна, как она выползает из этой тьмы, не смотря на неверие циников, иностранцев, пессимистов, нацистов.

Спасибо Герберту Уэллсу как всегда: не подвёл и не разочаровал :)

Очерк был написан Уэллсом после вторичного посещения России в 1920 году (до этого был в 1914), что позволило ему провести сравнительный анализ ситуации до и после революции.
Он пишет:

Но почему-то не ставит это в вину большевикам, хотя тут же пишет:

Дальше — больше:

Но кто виноват в этом?

Ах, вон оно что.

Так кто, говорите, морит его голодом, правительство Австралии?

В общем, все русские плохие, хорошие только большевики.
Местами читаешь и узнаёшь современную Россию, хотя прошло 95 лет:

Самое смешное, что электрификацию, одно из положительных достижений большевиков, Уэллс принял скептически:

Остаётся впечатление, что я прочитала опус иностранца, плохо представляющего, где он был, но не потому, что он не видел окружающей действительности — не хотел видеть. К сожалению, это первое произведение Уэллса, с которым я имела честь познакомиться. Надеюсь, фантаст из него лучше, чем публицист. Мечтательность полезнее фантасту.
Что касается большевизма — я бы сравнила его с христианством. Ранний большевизм, если судить по Уэллсу, был хорошим начинанием — отмена торговли (сравните, как Иисус изгнал торговцев из храма), общее хозяйство (накормил голодных рыбой), человек человеку товарищ (братья и сестры). Затем большевизм принял террористическую форму, не щадя ни старых, ни малых (сравните с инквизицией и крестовыми походами). Хрущёвский и брежневский периоды можно сравнить с возникновением протестантизма и общей гуманизацией церкви. А перестройку с современной церковью (всё равно какой: в католичестве — педофильские скандалы, в православии — ролексы и ягуары, в скандинавских церквях — венчание геев и священники-женщины). Не знаю, что будет с христианством, но что произошло с большевизмом, мы все прекрасно помним.
И возвращаясь к "России во мгле", в последний раз цитирую автора, который так писал о наших предках, а заодно и о будущем России:

Когда берешь в руки книгу Герберта Уэллса «Россия во мгле», невольно чувствуешь дыхание первой половины XX века — эпохи великих потрясений и искренних заблуждений. Уэллс, знаменитый фантаст и гуманист, оказался свидетелем событий, происходивших в молодой советской стране и попытался понять, что происходит за занавесом революции.

Его впечатления, собранные в 1920 году после поездки в Москву и личной встречи с Лениным, представляют собой не просто путевые заметки, а эмоциональный документ эпохи. Читаешь и видишь не только Россию «во мгле», но и самого автора, ослепленного вспышками новой веры в грядущее.

Главное достоинство этой книги — ощущение присутствия. Уэллс смотрит на Россию не как на абстрактный политический эксперимент, а как на живую страну, где миллионы людей пытаются выжить среди хаоса и разрухи.

Его наблюдения честны. Он не скрывает шока от бедности, хаоса, разрушенной экономики, но пытается разглядеть в этом всем надежду на лучшее будущее. Эта попытка — искренняя, и в ней чувствуется его гуманистическая вера в разум и прогресс, которой он привык мерить мир.

Однако именно в этой искренности кроется и его наивность. Уэллс приехал в Россию с уже готовым набором ожиданий — как человек Запада, уставший от капиталистического цинизма и верящий в возможность социального обновления.

Его симпатия к большевикам не родилась на пустом месте. Она была следствием усталости от циничного прагматизма западных политиков и капиталистов. В книге поражает, с какой легкостью вроде бы такой умный и проницательный человек как Уэллс принимает официальные объяснения за истину, а лозунги — за реальность.

Он почти не замечает страха, репрессий, насилия. Для него всё это — издержки великого эксперимента. Восхищение Лениным как «человеком исключительного ума и добросовестности» превращается в идолопоклонство, а критика старого мира — в оправдание любой жестокости, если она служит «высшей цели».

Уэллс буквально во всём оправдывает большевиков. Для него они — не партия, пришедшая к власти через насилие, а группа энтузиастов, пытающихся построить «новый мир» на обломках старого. Он с готовностью принимает их версию истории, где все беды — наследие царизма и мировой войны, а разрушение экономики, голод и нищета — неизбежная расплата за вековое угнетение.

Он оправдывает красный террор как неизбежность и говорит, что он ни в какое сравнение не идет с террором белых. Деникина, Колчака и Врангеля он характеризует, что это «просто бандиты», которые ничего не могут предложить стране и народу. А красные у него — честные и идейные люди, прибегающие к жестокости только в случае крайней необходимости.

Это удивительное интеллектуальное слепое пятно! Писатель, славившийся способностью видеть будущее, здесь отказывается смотреть в лицо настоящему. Его рациональный ум уступает место вере, и он находит оправдание всему, что совершает новая власть, если это кажется шагом к построению справедливого общества.

Особенно болезненно читать его рассуждения о русском народе, прежде всего о крестьянстве. В этих страницах исчезает весь уэллсовский гуманизм. Писатель, так много рассуждающий о братстве и справедливости, вдруг смотрит на русских крестьян как на «темную массу», неспособную к разумному действию. Он почти презирает их — за невежество, за медлительность, за то, что они не вписываются в его рациональную модель прогресса. А еще за то, что они не хотят делиться хлебом и другими продуктами с горожанами!

И это он говорит в то время, когда люди голодали — и в деревнях тоже!

А вот это высказывание вообще граничит с оскорблением:

И если интеллигенция у него вызывает сочувствие, то народ — раздражение. Это взгляд не наблюдателя, а судьи, и суд его безапелляционен. Такой подход удивительно перекликается с большевистским презрением к «старой» России, что невольно ставит Уэллса в один ряд с теми, чьи методы он должен был бы осуждать.

И всё же в книге есть страницы, где Уэллс снова становится самим собой — внимательным, искренне интересующимся человеком. Самое светлое место для меня — его встреча с русскими учеными, людьми, которые, несмотря на голод и холод, продолжали работать, хранить лаборатории и университеты, спасать остатки науки. В этих эпизодах исчезает вся идеологическая риторика и он говорит об ученых с подлинным уважением и теплом.

Позже, вернувшись домой, Уэллс действительно отправил им книги и научные издания. В этом поступке больше человечности, чем во всех его рассуждениях о социальной эволюции и марксизме. Там, где он видит не систему, а людей, он снова точен и велик.

«Россия во мгле» — книга, в которой удивительным образом соседствуют проницательность и ослепление. В ней чувствуется редкая сила наблюдения, энергия интеллекта, но рядом с ними — идеологическая доверчивость, свойственная многим западным мыслителям того времени.

Мне понравилась эта книга как свидетельство времени. Уэллс действительно пытался понять Россию, не оставаясь равнодушным. Его ошибки — искренние, его вера — трогательна, а его заблуждения — показательны. Это не исторический источник в строгом смысле, а документ человеческой веры в возможность справедливого мира. Возможно, именно поэтому книга по-прежнему читается живо и остро, несмотря на все ее идеологические и исторические заблуждения.

"Про автора"

Оказывается, Герберт Уэлсс -это не только "Человек-невидимка", "Машина времени", "Война миров" и замечательнейшая "Дверь в стене"; оказывается, Уэлсс не только разведчик спецслужбы Британской Империи, которой в 1920 году оставалось жить чуть больше 30 лет или что-то около этого; разведчик особого рода, подобно Киплингу, Грэму Грину и, если повспоминать, ещё нескольким реально достойным писателям. Он -не "просто" штатный сотрудник спецслужбы, кем он, скорее всего, не был. Он служил Короне, Империи, своей стране, в конце концов, - все эти социальные, профессиональные роли не исчерпывают глубокую натуру англичанина.
Герберт Уэлсс - великолепный писатель-документалист. "Россия во мгле" - взгляд Служителя Империи и талантливого писателя одновременно.

Почему я подчеркиваю его Служение? Не потому, что мы, почти как всегда с опозданием, озаботились, что как-то у нас со Служением Стране...ну, есть, что поправлять. Это после 34 лет эдакого периода не свободы как осознанной необходимости, но как русской вольницы, возникшей под очередным влиянием идеи главенства органа над целым организмом (разумеется, я говорю о приоритете "прав человека" над или перед общественным долгом). Как говорил незабвенный Виктор Степанович, чей др был недавно: "Никогда не было и вдруг опять!"

Так почему - о Служении? Потому что эта мировоззренческая идея сразу, немедленно фокусирует рассказчика и, соответственно, читателя, на системообразующих вещах в описываемых событиях. Да ещё каких событиях - хаоса и разрушения, как пишет сам Уэллс. За, казалось бы, нескончаемым рядом фундаментальнейших проблем: рухнувшая под собственной тяжестью Империя, иностранная интервенция, гражданская война, Голод с большой буквы "Г", паралич, казалось бы вообще всего государства, - так вот, за всем этим увидеть, осмыслить, отрефлексировать причины нынешнего положения, дать какой-то прогноз и попытаться увидеть перспективу в стране, в Петрограде, где у большинства жителей, как пишет автор,нет второго костюма, - здесь недостаточно быть "просто фантастом", я даже не знаю, кем нужно быть? Какими фантастическими способностями нужно обладать для осознания происходящего!

Итак, мы имеем незаурядного писателя-Служителя интересам своего государства, приехавшего в страну, ещё не пережившей катастрофу, масштаб которой Уэллс определяет как беспрецедентную. Он не пишет "подобно падению Рим", но имеет в виду именно такой размер государственного краха, он пишет "рухнувшая цивилизация". Автор несколько раз выражает озабоченность возможной в подобных ситуациях показухи, когда принимающие показывают лучшее, что имеет на сегодня.

2. Да, взгляд Уэллса на происходящее у нас - заинтересованный. Но он, безусловно - доброжелательный и в высшей степени, насколько это вообще возможно, объективный. Поскольку в 1920 году ещё не появился "шедевр шансона" песня про хруст французской булки, то не затуманенному этим шедевром мозгу англичанина совершенно понятно: крах государства - вина и ответственность именно этой, "голубой крови", доведшей страну до состояния насквозь прогнившей империи, даже более определенно - насквозь прогнившего царизма.
Как это всегда важно: иметь да - заинтересованный, но доброжелательный взгляд как бы со стороны, умного человека на происходящее. И, как показывает история, такой взгляд - тревожный, сочувствующий, но доброжелательный и объективный, взгляд западного человека, есть всегда. И это - замечательно. Мы - плоть от плоти цивилизация, имеющая одни корни с европейской цивилизацией (как сказал ВВП на 300-летии Питера, русская культура - культура европейская), и всегда есть интеллектуалы, что особенно важно в переломные эпохи, которые пусть и по своим причинам, готовые помочь нам. Да, такие люди есть во всем мире, люди, помнящие нашу помощь им в тяжелейшие периоды, они есть везде, слава Богу!

"Про Кремлевского мечтателя"

Цитата: "Россия попала в теперешнюю беду вследствие мировой войны и моральной и умственной неполноценности своей правящей и имущей верхушки (как может попасть в беду и наше британское государство, а со временем даже и американское государство). У правителей России не хватило ни ума, ни совести прекратить войну, перестать разорять страну и захватывать самые лакомые куски, вызывая у всех остальных опасное недовольство, пока не пробил, их час. Они правили, и расточали, и грызлись между собой, и были так слепы, что до самой последней минуты не видели надвигающейся катастрофы".

Понятно, с каким нетерпением автор ждал встречи с руководителем того, что когда-то называлось "Российской Империей". Пишет о нашей обычной неорганизованности (нарушение договоренностей по времени встречи), о многочисленных "фильтрах", как он это определяет, в виде многочисленных комнат с сотрудниками службы безопасности, которые каждый раз проверяли гостей. Кстати, Уэллс пишет, что подобная система фильтрации отдаляет правителя от "обычного, повседневного мира". Не знаю, распространялся ли подобный пропускной режим на простых ходоков к Ленину, к чему мы привыкли по детской литературе советского периода, но такое вот суждение автора.

Собственно, основной целью поездки в Россию была встреча в Владимиром Ильичем, к которому у Уэллса было предвзятое отношение, как он пишет. Что важно? "Левый коммунизм можно назвать позвоночным столбом сегодняшней России; к сожалению, это неподвижный позвоночник, сгибающийся с огромным трудом и только в ответ на почтительную лесть". Основное в приведенной цитате - "неподвижный позвоночник". Почему это важно? Потому что много десятилетий спустя, почти в XXI веке, другой мыслитель, но с совершенно противоположным взглядом, почему-то заявил: негибкость, ортодоксальность идеологии стало причиной краха Советского Союза. Нет, вовсе не идеология с её якобы неподвижным позвоночником, не идеология, а её носитель не обладал гибкость и адаптивностью к меняющемуся миру.

Но кого же он увидел перед собой? Интеллектуала - твердо убежденного в правоте собственного дела; интеллектуала по происхождению, следовательно, понимающего "по праву рождения" с кем он должен иметь дело в управленческой деятельности; интеллектуала с несгибаемой человеческой и политической волей. Просто с нечеловеческой волей. И именно поэтому Уэллс делает вывод: в России не существует ни одной реальной силы, кроме коммунистов, способной спасти страну от полного краха и уничтожения. Он эту мысль подчеркивает неоднократно. В том числе и, видимо, пост-фактум встречи с Лениным, по причине увиденного и услышанного от "Кремлевского мечтателя". Главное, что увидел Уэллс, масштаб личности, руководившего страной.
A propos
Понравившаяся цитата: "Он не очень похож на свои фотографии, потому что он один из тех людей, у которых смена выражения гораздо существеннее, чем самые черты лица".
Автор пишет, что Ленин часто ошеломляет своих последователей откровенными по характеру и абсолютно неортодоксальными интерпретациями "единственно верного учения". Он - очень гибок в подходах к происходящему вокруг. Да, пишет Уэллс в 1920 году, Ленин почти навязчиво повторяет "упрек": почему вы, интеллектуалы, не разрушаете капитализм, почему не боретесь с ним? полная победа коммунизма, утверждает Ленин в полном соответствии с марксизмом, возможна только после присоединения к социальной революции в России пролетариата Запада.

Знаете, читатель, прикол как повод вроде как улыбнуться по этому поводу вовсе не в ленинской убежденности в правоте теории, нет. Когда он увидит, что не только западный пролетариат не пойдет русским путем, но скоро, в 1921 году, большевики получат урок Кронштадского восстания, и этот урок ими будет усвоен четко и навсегда: государственное строительство - альфа и омега выживания в "террариуме соседей". Что и будет сделано Лениным с политикой НЭПа. Но это так, к слову. Ленин обладал феноменальными адаптивными способностями и как личность, и как великий политический деятель. И это Уэллс увидел очень четко, в теперь уже очень далеком 1920 году.
Прочтите хотя бы одну главу книжки, "Кремлевский мечтатель" - так она называется. Там много неожиданных вещей, не оправдавшихся в последствии, хотя говорили, рассуждали о будущем два мечтателя. два фантаста. Но как это часто бывает, именно фантасты и есть предсказатели будущего.

"Про страну"

"Россию надо коренным образом перестроить, воссоздать заново..." - это цитата.

Какое искушение выводить пост-фактум какие-то выводы, искать аналогии, заявлять, что всё и всегда у нас - бег по кругу, - искушение обобщающего упрощения. Какое искушение!
"...коренным образом перестроить..."
Но и без выводов - к чему тогда чтение вообще? Размышления? К чему? Зачем "тратить" время на ещё одну...нет. не рода Болейн, а просто ещё одну книжку?
Прочитанное...это ведь поиск ответа на вопрос не на нашу с вами зарплату, мой читатель, не на нашу. А поиск ответа: как разорвать вроде как повторяющийся круг? Как в него не попадать? Как научиться избегать исключительно радикальных форм общественных изменений? Хотя бы по причине чрезвычайной цены таких изменений? Как?

Всё прочитанное в последнее время (кстати, мне кажется отражением той же потребительской парадигмы "прочитать 8-9-10 книг в течении месяца, только в интеллектуальном обличье, конкурсы на этом ресурсе. Или нельзя высказывать подобные взгляды на этом ресурсе? Прочесть 8-9-10 книг в месяц - возможно, но можно ли прожить 8-9-10 книг за месяц?), - всё прочитанное в последнее время - поиск не на мою з/п ответов на "проклятые" вопросы.
У нас явно не получается решать задачи "естественным" способом с точки зрения, например, используемых технологий. Технологический вопрос у нас трансформируется в идеологический или даже философский. Не правильно это. Бердяев с его вечным: русские предельно конкретны в мышлении и предельно абстрактны в действиях. А надо бы наоборот. Эмоционально понятная постановка вопроса о, например, происхождении того или иного товара - отечественный или недружелюбный приобретает у нас фантасмагорические черты. Вопреки 35-летней практики капитализма в стране, вдруг кто-то озаботился, вопреки самой сути капитализма, что покупать: качественные, но недружелюбные семена зерновых, или некачественные, но отечественные те же семена зерновых? Напомню, что до февраля 2022 года доля недружественного посевного материала в с/х составляла 70 процентов (сейчас около 50). Говорю это со знанием дела. И вопрос: готовность записать в неблагонадежные только по причине использования недружественных, но качественных семян - что это? Не тот ли самый круг, возникающий в ортодоксальных ментальных структурах? Что это? Или, в отличие от китайцев, для нас важен цвет кошки, а не её умение ловить мышей? Напомню, что это высказывание Дэн Сяопина, на секундочку: поднявшего миллиардный Китай. Ну что это? Сколько это будет повторяться?

И при всём том, что русские - исключительно изобретательный и глубокий народ. Исключительные степени и изобретательности, и глубины содержания. Да, как сказал известный декан известного факультета экономики главного университета страны: если вам нужен многомиллионный стандартный товар - это к китайцам, тысячный - к американцам, сотенный - к немцам, а исключительный - ну, сами понимаете - к кому. Да, мы такие, религия у нас такая: этот мир - так, временное и плохое убежище, вынужденное, а, соответственно, и отношение к нему соответствующее. Да, мы такие. Но городить огород на территории, где в 10 000 километрах нет никого - вот это зачем???? Семена-то или технику политизировать - на фиг???

Нужно меняться. Выживание не является обязаностью.

Любопытно, что заметки о путешествие 1920 года в Советскую Россию были переведены и опубликованы у нас уже в 1922. С 30-е по 50-е годы книгу не публиковали (причину можно выдумать и самостоятельно, думаю самый популярный вариант будет связан с особенностями политики Иосифа Виссарионыча), а потом опять раз в десять лет в разных переводах и разных предисловиях.

Честно говоря, меня больше всего в книге поразила похожесть на события, имевшие место быть спустя полвека: нищета и апатия, крах существовавших систем и учреждений, бесконечная барахолка - и те же ученые, которые без нового белья и вынужденные доставать продукты продолжают оставаться не просто в строю, но и в некоторых вопросах на передовой.

Не могу сказать, что книга - неоценимый источник по истории этого периода, по мне в ней больше пространных рассуждений о необразованной и тупой массе крестьянства, пассивно сопротивляющейся очень нужным и правильным действиям новой власти, но как один из вариантов западного мнения - безусловно очень интересна.

Книга представляет собой мемуарный очерк трех поездок Уэллса в Россию (в 1914, 1920-м и 1934 годах), встречи с Лениным и Сталиным. Опытные большевики ловко развели "практичного англичанина" (как он о себе думал) на советской мякине. Тем не менее книге ставлю твердую четверку за:
а) несколько очень точных наблюдений Уэллса о природе коммунистического движения. По его мнению классы когда-то отомрут, а пролетариат и вовсе скоро не будет революционным классом, а вот обиженные всегда будут, поэтому левачество шире классового сознания. Как в воду глядел!
б) любопытно наблюдение Уэллса, что Сталин ему показался простоватым адептом ленинской теории, потому и избранным руководителем партии - в сило своей прямоты и предсказуемости (смех в зале).
в) Данное издание сопровождает масса любопытных комментариев представителей русской эмиграции (Бунин, Амфитеатров, Берберова) ярко демонстрирующих на примере Уэллса как большевики разводили полезных западных идиотов.
г) Важное наблюдение о том, что еще Ленин договаривался об участии американского капитала в построении советской промышленности. Имел так сказать все основания говорить, что "капиталисты сами продадут нам веревку на которой мы их повесим".
В общем, весьма поучительно.

В очередной раз отмечаю, что история идет по спирали, и часто по закручивающейся.
Герберт Уэллс написал эти очерки 100 лет назад, но мне интересно, если бы он приехал к нам 25 лет назад, насколько отличались бы его слова от тогдашних.
Несколько раз звучит фраза, что в крушении Великой державы виноваты не коммунисты, а слабая царская власть, большие долги, общая нищета, упадок экономики, мировая война, западные империалисты. Коммунисты были лишь реакцией на все перечисленное. Они были единственной возможной властью, которую объединяла хотя бы идея. А 25 лет назад он написал бы тоже самое, единственное, что в девяностых никакой другой идеи, кроме как "хотим как там" у нас не было.
Мне понравился стиль Уэллса, видно, что он не хочет ссорится с молодой страной, но в то же время, не скрывает правду, конечно, правда у него своя, но он хотя бы нашел в себе силы поехать и самостоятельно посмотреть на происходящее. Я думаю, в то непростое время ехать в нашу страну было не очень безопасно.
В моем издании (не знаю как в других) в приложении есть заметки на полях от Ленина. Читать их было не менее интересно, чем основной текст, слов, конечно, там не очень много, в целом подчеркнуты строки, которые Ленин посчитал важными. Так вот важными для него оказались строки опять же о том, что не коммунистическая партия виновата в происходящем и как Ленин подрос с прошлого раза. Ни про школы, которые, кстати, очень удивили Уэллса тем, что, несмотря на происходящее в стране, имели хороших учителей и учебные пособия; ни про ученых, которые вместо материальной помощи просили прислать им книг и журналов с последними достижениями их коллег из цивилизованного мира. Наверное, Ленин понимал, что все остальное мелочное и порождено всего лишь переходным периодом, а в дальнейшем его партии придется оправдываться перед кем-то, и как ведь прекрасно, что на ее защиту может встать известный западный писатель.
Герберт Уэллс стремился донести до Запада объективную оценку происходящего в закрытой стране. Но можно ли оценить происходящее в огромной стране по двум городам и нескольким неделям пребывания? Наверное, эти очерки нельзя считать объективным историческим документом, но как попытку понять, принять и предостеречь от повторения подобного читателей в пространственных и временных измерениях.

Когда-то, ещё учась в школе, я прочитал эту книжку. Однажды в дружеской беседе речь зашла про эту книжку и я упомянул, что читал её. В ответ на вопрос "и как она тебе?" мне ответить было нечего - я не мог вспомнить из этой книжки решительно ничего. Помнил только то, что Герберт Уэллс во время своего приезда беседовал с Лениным.

Во время отпуска наткнулся на эту книжку на полках и отложил, решив как-нибудь освежить воспоминания. Освежил. Не удивительно, что эта книжка мне совершенно не запомнилась - в ней не написано чего-то необычного.

В Петрограде и Москве введена карточная система распределения питания, не хватает множества бытовых вещей вроде бритвенных лезвий. Магазины на центральных улицах заброшены - у тех из них, где ещё не разбиты стёкла и не заколочены окна, стёкла помутнели. На улицах мало людей, а те немногие что оказываются на улице, обычно производят вид вышедших по делу и куда-то спешащих. У многих при себе узелки с вещами - признак того, что люди пытаются продать то немногое, что у них ещё есть, чтобы купить из под полы еды или бытовой мелочи вроде посуды. В Петрограде идёт подготовка к зиме - на улицах сложены штабеля дров. Общественный транспорт практически полностью представлен одними только трамваями, заполненными битком и с висящими снаружи людьми.

Во всём происходящее Герберт Уэллс обвиняет в первую очередь обанкротившееся царское правительство, которое влезло в империалистическую войну, не обращая внимания на несоответствие империалистических амбиций своим экономическим возможностям. В условиях всеобщей враждебности к царской власти единственной властью, которая реально может хоть как-то объединить недовольных людей, может предложить долгожданные в народе меры, Герберт Уэллс считает большевиков, которые передали землю крестьянам, составляющим большую часть населения страны, и прекратили войну, до предела истощившую страну. Ни одна другая сила не имеет конструктивных предложений, которые могли бы устроить большинство населения. Для наведения порядка в стране, погрязшей в голоде, разрухе и грабежах, не было никаких иных действенных средств, кроме пресловутого "красного террора", при котором мародёры и спекулянты расстреливались на месте. Только большевики могли хоть как-то объединить народ, а кроме террора не было иных средств для наведения хоть какого-то порядка.

Герберт Уэллс считает большевиков неопытной, однако искренней властью. Среди них попадаются и радикально настроенные дураки, и весьма умные и образованные люди. Маркса и его теорию Герберт Уэллс считает излишне напыщенными и претенциозными. Большинство людей в марксизме привлекает не Маркс и его учение, а личный жизненный опыт тяжёлой изнурительной работы при капиталистической системе. Большинство из сторонников марксизма не прочитало "Капитал" целиком, но точно знают, что капиталистическая система устроена не справедливо, способствует эксплуатации, а не гармоничному развитию людей, а потому нуждается в замене. Поскольку в трудах Маркса нет указаний, какой должна быть коммунистическая система, большевикам приходится импровизировать и экспериментировать.

В общем - в книжке сказаны довольно-таки банальные вещи, из-за чего она мне, видимо, и не запомнилась. Возможно западные читатели в этой книжке и прочитали нечто неожиданное, разорвавшее шаблоны, но для отечественного читателя в этой книге нет чего-то необычного, за исключением разве что того, что её написал иностранный автор.

В заключение приведу несколько характерных цитат из книги.