Oryx and Crake

Разумеется (сказала Орикс), цена — не замена любви. Любовь нужна каждому ребенку, она каждому человеку нужна. Сама Орикс предпочла бы материнскую любовь — любовь, в которую по-прежнему верила, любовь, что птицей следовала за ней по джунглям, дабы Орикс не было страшно и одиноко. Но любовь — штука ненадежная, она появляется и исчезает, так что хорошо иметь цену: люди, которые хотят на тебе заработать, по крайней мере, будут тебя кормить и не станут бить слишком сильно. К тому же полно людей, у которых нет ни любви, ни цены, а одно из двух — лучше, чем ничего.

Но все родители про такое ноют. Помните времена, когда можно было повсюду ездить? Помните времена, когда все жили в плебсвиллях? Помните, когда-то можно было без страха летать по всему миру? Помните сети закусочных, гамбургеры с настоящим мясом и лотки с хот-догами? Помните то время, когда Нью-Йорк еще не был Новым Нью-Йорком? Помните, когда-то голосование еще на что-то влияло? Стандартные обеденные диалоги его кукол. Раньше все было так замечательно. Ы-ы-ы-ы. А теперь я пойду в коробку из-под печенья. И никакого секса ты сегодня не получишь.

— Предположим, чисто гипотетически, – сказал Коростель однажды вечером, – что наша цивилизация уничтожена. Хочешь попкорна?

— Масло настоящее? – спросил Джимми.

— Другого не держим, – ответил Коростель. – А разрушенную цивилизацию уже нельзя восстановить.

— Почему? А соль есть?

— Потому что полезные ископаемые, которые можно добыть на поверхности, уже добыты, – сказал Коростель. – А без них человечеству не светит ни железный век, ни бронзовый, ни стальной, никакой. На большой глубине полезные ископаемые есть, но высокие технологии, которые необходимы для их добычи, будут уничтожены.
— Их можно восстановить, – сказал Джимми, жуя попкорн. Он давным-давно не пробовал такого вкусного попкорна. – Инструкции ведь останутся.

— На самом деле нет, – сказал Коростель. – Это ведь не колесо, теперь технологии слишком сложные. Допустим, инструкции остались, допустим даже, остались люди, которые могут их прочесть и понять. Но таких людей будет очень мало, и к тому же у них не будет инструментов. Электричества же нету. Потом эти люди умрут – и конец. И у них не останется учеников или последователей. Хочешь пива?

— Холодное?

— Достаточно уничтожить одно поколение, – сказал Коростель. – Одно поколение чего угодно. Жуков, деревьев, микробов, ученых, франкоговорящих, не важно. Разорви связь между одним поколением и следующим, и игра навсегда закончится.

Как это произошло? – спросят их потомки, увидев следы гибели. Гибельные свидетельства. Кто построил эти сооружения? Кто в них жил? Кто их уничтожил? Тадж-Махал, Лувр, египетские пирамиды, Эмпайр-стейт-билдинг – все, что он видел по телевизору, в старых книгах, на открытках, в «Крови и Розах». Представь, что видишь все это без подготовки, в натуральную величину, трехмерное – испугаешься, убежишь, но затем все же начнешь искать ответ. Сперва скажешь, что это сделали титаны или боги, но рано или поздно захочешь узнать правду. У этих потомков, как и у самого Джимми, будут любопытные обезьяньи мозги.

Может, они скажут: Это все ненастоящее. Это фантасмагория. Эти вещи кому-то приснились, но больше их никто не видит во сне, и они распадаются.

— Теперь давай предположим, что ты – организация под названием «Здравайзер». Предположим, ты зарабатываешь деньги, торгуя лекарствами и процедурами, которые лечат больных людей или – что еще лучше – делают так, чтобы люди больше не болели.

— Ну и? – сказал Джимми. Ничего гипотетического: этим «Здравайзер» и занимался.

— Что тебе потребуется рано или поздно?

— Новые лекарства?

— А потом?

— Что значит потом?

— Когда вылечишь все существующие болезни.

Джимми сделал вид, что задумался. Думать на самом деле не имело смысла: ясное дело, Коростель уже придумал всесторонний ответ на свой вопрос.
— Помнишь, что случилось с дантистами, когда изобрели новое средство для полоскания? Которое заменяло бактерии зубного камня другими бактериями, безвредными, заполнявшими ту же экологическую нишу, то есть твой рот. Стали не нужны пломбы, и многие дантисты разорились.

— И?

— Значит, тебе понадобятся новые больные. Или – что, наверное, то же самое – новые болезни. Новые, отличные от старых, не так ли?

— Резонно, – сказал Джимми, подумав. И впрямь. – Но ведь ученые все время открывают новые болезни?

— Не открывают, – ответил Коростель. – Создают.