Глухая пора листопада

Ему нравилось сквозь стук вагонных колес высматри­вать, нет ли филеров. Нравилось соскакивать с поездов в
сонную прохладу ночного полустанка и добираться до горо­да, меняя телегу на пролетку или пешей ногой отмеряя версты. Самое ощущение опасности будто бы переменилось. В Петербурге оно томило, как однозвучность. Теперь он чувствовал себя одиноким волком. Он не расставался с за­ряженным револьвером. Вооруженное сопротивление при аресте каралось смертью. Блинов верил, что сумеет и от­биться, и встать на эшафот. В душе его было безотчетное молодое убеждение в своей неуловимости. Петербург слов­но бы лежал на ладонях департамента полиции. Россия, как он думал, в них не умещалась. Огромность России обнадеживала.